Говорящие с

   - Только тот, кто рассыпал шарики, не ощущает потребности их собирать, - пояс-нил Олег Георгиевич. - Прочие же не успокоятся, пока не соберут все двадцать де-вять. Так что, чем хуже местность, на которой вы их рассыплете, тем больше будет у вас времени на то, чтобы заняться своими делами. Одно условие: люди, которых вам нужно отвлечь, обязательно должны видеть, как вы рассыпаете шарики.

   - Ах, ну какая же полезная вещь! - сказала Шталь змеиным голосом, протягивая руку к пакетику, но Ейщаров накрыл его ладонью, спасая от хищно подкрадываю-щихся шталевских пальцев, и сунул в карман.

   - Отдам при расставании. Так, и, наконец, шумовка.

   - Пойду посмотрю, что там с машиной, - произнес Михаил, вскакивая.

   - Успокойся, на тебе я ее демонстрировать не буду, - Ейщаров взял шумовку, ощупал ее со всех сторон и протянул Шталь. Та послушно сделала то же самое и, не ощутив никаких аномалий, посмотрела на него вопросительно.

   - Совершенно обычная, но на кухне, все же, лучше не использовать. Не могу ска-зать, что она очень эффективна, да и удобна не слишком, но в критическом случае может пригодиться, - он кивнул на стол. - Ударьте по нему хорошенько.

   Михаил тотчас вместе с табуреткой отъехал к окну, Ейщаров тоже немного ото-двинулся, и Эше внезапно расхотелось делать шумовкой что-либо.

   - Смелее, - приказал Ейщаров, - только постарайтесь не стукнуть саму себя.

   Эша глубоко вздохнула, сжала зубы и с размаху шлепнула шумовкой по столеш-нице. Тотчас раздались треск, шипение, что-то полыхнуло, и Шталь, ахнув, выпусти-ла ручку шумовки, глядя на выжженный на столешнице аккуратный черный круг с белыми дырочками, курящийся струйками едкого сизого дыма.

   - С человеком будет то же самое, - Ейщаров поспешно подхватил шумовку, заме-тив нехороший блеск в глазах Эши. - Ее я вам тоже отдам при расставании. Более сильных вещей я вам дать не могу - мне ни к чему новые зараженные. Эти же вещи совершенно безопасны. Но не слишком увлекайтесь. На подобные предметы легко подсесть - вы уже в этом убедились.

   - А в чем принцип ее действия?

   - Таким способом она мстит тому, обо что ударилась, потому что ударяться ей не нравится.

   - Не понимаю. Логично бы было мстить тому, кто ударяет ею обо что-то.

   - Ну, - Ейщаров чуть прищурился, - она женского рода, и логика ей несвойственна.

   - Идиотский мужской стереотип! - буркнула Эша и уставилась в окно. Ейщаров встал и снисходительно потрепал ее по плечу.

   - Ладно, остальное обговорим по дороге. А пока ешьте, отдыхайте, собирайтесь. Кстати, чтобы обезопасить вас и...хм-м, дело, я рекомендую вас не только, как ква-лифицированную магическую даму, но и как своего близкого друга. Надеюсь, вы не против?

   - А... Оу, как интересно, - мурлыкнула Эша, подпирая подбородок ладонью и уст-ремляя на Олега Георгиевича шелковый взор. - Нет, нисколько не против.

   - Ладно, мы вернемся через полтора часа. Миша!

   Михаил обрадовано вскочил и устремился было вслед за Ейщаровым, но Эша, встав, окликнула его:

   - Миш, погоди-ка секунду.

   - Чего? - обернувшись, спросил шофер замогильным голосом.

   - Ты извини за сковородку, ладно? - пропела Эша. - Просто ты меня здорово на-пугал, и... ну, я разозлилась.

   - Бывает, - голос Михаила подобрел самую малость, теперь ассоциируясь с летним рассветом на кладбище.

   - Только твоя демонстрация... Ну, неправильно это, понимаешь? Не то ты выбрал. Вот тот влюбчивый плащ, который мне Олег Георгич показывал... Или мячик, кото-рый всегда возвращается. Или мебельные шутники Севы. Чашка, которая блондинок не любит. Даже эти цветные шарики, которые непременно хочется собрать... вот это... это все действительно здорово.

   Михаил окинул ее озадаченным взглядом, дернул головой, после чего явно не-охотно произнес:

   - Здорово будет, если не я создал этого козла. Вот что будет по-настоящему здоро-во. А сковородки в меня и раньше бросали.

  * * *

   Шталь, вступившая в огромную овальную комнату вслед за раздражающе фигури-стой горничной девицей, считала, что ее уже ничто не может удивить. Кричащая, да-же вопиющая роскошь, обрушившаяся на нее со стен особняка будущего "нанимате-ля" привела Эшу в состояние легкой дурноты. Снаружи дом выглядел хоть и массив-но, но довольно невзрачно, как и сам город Нижнеярск, напоминавший Шаю в ее худшие времена, а вот внутри все оказалось совершенно иначе, и уже в длинном ко-ридоре - среднеуровневой мини-копии рафаэлевских лоджий из Эрмитажа, Эше за-хотелось немедленно сбежать. Она не горела желанием встречаться с хозяином особ-няка. Более того, ей было отчаянно страшно. Ейщаров предупредил ее, что Колтаков - человек довольно простой в обращении, и, чтобы завоевать его расположение, ей лучше всего просто вести себя естественно. Но это Ейщаров спокойно выносит ее ес-тественность. А этот... не понравится ему что-то, возьмет, обидится да и застрелит. Если судить по его делу, в девяностых он поступал именно так.

   Вздохнув и одной рукой придерживая сумку-торбу на боку, в которой покоилась шумовка, а другой сжимая в кармане пакетик с шариками, Эша перешагнула через порог и немедленно по щиколотку утонула в пушистом серебристом ковре. Девица за ее спиной прикрыла дверь, и Шталь вздрогнула от легкого щелчка, потом, удерживая на лице вежливую улыбку, спокойно оценила комнату и ситуацию. Комната, как и все прочее, была роскошнейшей, с гобеленами, витражами, картинами и статуями, и казалось странным, что нигде не видать смотрителей, оградительных барьеров и пре-дупреждающих табличек.

   Ситуация была так себе.

   С десяток хорошо одетых мужчин, в большинстве своем полнотелых, как-то очень прямо сидели в золоченых барокковских креслах, возле стены стояло еще несколько мужчин, помоложе и постройнее, и все они внимательно смотрели в центр комнаты, где человек лет сорока в спортивных штанах и черной майке отрабатывал приемы русского боевого искусства на другом человеке. Второй человек, таких же габаритов, как и сидящие, и так же хорошо одетый, играл в этом поединке роль исключительно пассивную - его роняли, перекидывали, бросали, поднимали и били по различным местам. Избиваемый не пытался защищаться, а только издавал болезненные возгла-сы. Время от времени его противник останавливался и сердито говорил:

   - В платок сморкнись, в платок! И плюй туда же! Вот только закрови мне на ковер, падла!

   В сторону Шталь никто даже не взглянул, и с минуту она стояла незамеченная, глядя на происходящее во все глаза. Потом возмущение пересилило страх, и она, шагнув вперед, громко сказала:

   - Извините, что прерываю, но мне нужен Владислав Ильич!

   Человек в спортивных штанах, как раз поднимавший с пола за отвороты пиджака своего бессловесного оппонента, обернулся, разжал пальцы, и тот безвольной грудой шмякнулся на ковер.

   - Это я, - сообщил он, приветливо улыбаясь. Черты его лица были грубоватыми, резкими, устремленными куда-то вперед, и Эша подумалось, что в целом его лицо походит на прыжок с обрыва. С левой стороны это лицо слегка опухло, на подбород-ке темнел длинный горизонтальный порез, а близко поставленные глаза смотрели с предельным подозрением. - Эша Шталь? Извините, у нас тут неожиданно небольшое производственное совещание. Не возражаете?

   - Ну что вы, пожалуйста, - кротко ответила Эша и поспешно села на ближайший стул, мысленно торопливо вспоминая, каким путем она сюда пришла. Человек все-таки сгреб противника с пола и, напоследок отвесив ему, на взгляд Шталь, вполне даже деликатную оплеуху, прошипел: