Страница 81 из 98
А ещё в колымаге можно спать. Большие кожаные подушки, обшитые дорогущей парчой, плотно набиты конским волосом и позволяют при желании примоститься полулёжа, а уж колдобины российских направлений, по недоразумению именуемых дорогами, способны укачать не хуже морских волн. Хотя, говорят, есть такая штука: «морская болезнь» и многие от неё страдают, но это не мой случай. Что в той жизни на вестибулярный аппарат не жаловался, что нынешнее моё тело такому не подвержено.
Впрочем, в первый день путешествия в Елец уехали мы от Москвы не слишком далеко. А всё потому, что тот самый Григорий Нелидов-Опрепьев уговорил двинуться через подмосковное Красное село. Дело в том, что я как-то поделился с ним задумкой о создании солдатского полка «нового строя», причём жить его бойцы и командиры должны компактно, в своеобразном военном городке. Поскольку ситуация, когда стрельцы живут каждый по отдельности на своих дворах, воинское обучение проходят хорошо, если раз в неделю, а чаще — раз в два-три месяца за минусом осени и зимы (поскольку от дождя и снега у их пищалей запальные фитили гаснут и порох подмокает), меня категорически не устраивает. А вдруг война и срочная тревога? Помещичья же конница и вовсе добирается от своих сёл к месту сбора неделями. Приходи, кто хочет, завоёвывай что захочет.
Безобразие, одним словом.
Село Красное мне понравилось: по большому счёту это уже не совсем село, а, скорее, слобода. Видно, что народ живёт здесь не бедный: полуземлянок, каких полным-полно в московских посадах, не увидел, в окнах некоторых придорожных изб вставлены рамы с вделанными в них кусочками слюды, на крышах не солома или тростник, а добротно уложенный тёс. Народ вполне лоялен к нынешнему самодержцу: несмотря на рабочее время, люди повысыпали на улицу, многие с икогами, местный священник покинул церковь и возносил молитвы, размахивая кадилом пока последняя телега царского поезда не проехала мимо.
В версте за селом Григорий показал присмотренное для будущего военного городка место на вытянутом вдоль взгорбке. Понравилось. Больше часа ходил по холму, указывая, как ставить глухим прямоугольником один к другому бревенчатые срубы, к которым снаружи нужно будет насыпать земляной вал из грунта, взятого из вырытого тут же рва, где ставить гарнизонную часовню, а где копать бункеры для лёдника, складов продовольствия, оружейки, малого порохового хранилища, колодец. В четверти версты от будущего рва распорядился устроить уже большой пороховой склад, к которому проложить тайную подземную галерею, а чуть дальше обнести валом-пулеуловителем участок для будущего стрельбища. Да, порох и свинец для пуль нынче на Руси весьма недёшевы, но лучше уж потратить лишние деньги на обучение стрельбе, чем лишние жизни русских солдат, которые погибнут в будущих войнах, не умея стрелять и издали уничтожать врагов. Не помню, кто это сказал, но в своей будущей жизни не раз слышал фразу о том, что «нужно не умирать за Родину, а нужно выживать и заставлять врагов умереть за свою Родину». По-моему, очень актуально и в семнадцатом столетии…
Поездка из Москвы в Елец заняла почти две недели — и это, по нынешним понятиям, довольно быстро. Нет, конечно, гонцы, меняющие на ямских станциях верховых лошадей, притом скачущие одвуконь или троеконно, способны покрыть это расстояние и быстрее, но царский поезд по сути — гужевой обоз, причём проходимость повозок начала семнадцатого века да по российским «якобы дорогам» оставляет желать лучшего.
К слову, гонцы от поезда отсылались почти ежедневно: вспоминая в относительном спокойствии пути, что в государстве можно исправить или улучшить, я прямо в колымаге, по примеру ещё не родившегося — и, вероятно, уже не появящегося на свет или, по крайней мере, стать «царём-Антихристом» Петра Первого, — писал указы, ежеутренне отправляя их в Первопрестольную. Необходимо будет брать Азов и решать проблему с Крымским ханством и оккупированным сейчас Оттоманской Портой кубанским побережьем Азовского моря с дальнейшим выходом в Чёрное — и в Воронеж к воеводе Михайле Самсоновичу Дмитриеву шло распоряжение: до осени в уезде выстроить близ рек несколько сушильных сараев для брёвен, зимой же, как только ударят морозы— организовать порубку дубов и заготовку этих самых брёвен. Чтобы они успели хоть немного дойти до нужной кондиции года за два-три до момента, когда их можно будет пускать на строительство шпангоутов и бортов будущих кораблей. Флотилия же эта потребуется для противостояния с турками на море. К слову, уже отправив этот указ, я узнал, что на Руси и ручная-то пила — редкость редкостная, а про пилорамы для роспуска стволов на доски и вовсе никто слыхом не слыхивал. Пришлось изыскивать немалые — более трёхсот рублей — финансы и прямо после очередной ночёвки отправлять троих жильцов Государева полка с послужильцами, подьячим и умеющим более-менее внятно шпрехать драгоманом в земли Священной Римской империи германской нации с задачей отыскать там хоть одного мастера-дощечника, умеющего не только делать доски, но и строить собственно лесопилки — и любым способом доставить того пред мои царские очи. Триста рублей по нынешним временам — богатство! Должно хватить. Тем более, что пока что на территории Литвы и Польши посланцам не должно грозить что-то — по крайней мере официально. У нас с королём Сигизмундом ещё длится мир. Хотя риск лесных разбоев и беспредела отмороженных на всю голову отдельных шляхтичей со счетов сбрасывать тоже не стоит — но в нынешние времена вероятность напороться примерно такая же, как в двухтысячные годы угодить под автомобиль на сельской дороге…