Страница 73 из 98
— Аз, государь, поразмыслив, вот что удумал. Ежели ты сих особ опалою карать не желаешь, однако же и сумнение насчёт их имеешь, так попусти их почётом. От своей монаршей особы их удали, но не гневно, а как бы чести их боярской не руша. А для того отправить их можно послами в иные земли. Шеина хоть в Туреччину к салтану цареградскому, Голицына же, яко более родовитого, неплохо было бы услать подалее. Наприклад, к крулю Филиппу Филипповичу, коий ныне Гишпанией да Португасией володеет. Про ту Португасию слух был, яко бы дале неё огромное море-окиян лежит и православному человеку далее ехать некуда. Вот в те места пущай бы Андрей Васильевич и ехал, коли на то будет твоя государева воля. И чести боярской в том порухи нет, и тебе, Великий государь, спокойнее будет.
— Что же, Иван Никитич, толково надумал. Но, может, другой способ сыщется? Отослать-то их не сложно, но ведь не послы они, а воеводы, опыта жизни при чужестранных дворах — королевских ли или султанских — не имеют. Вдруг по незнанию ущерб Русскому государству нанесут или спьяну тайну важную разболтают?
— Так за такую поруху их и покараешь, Великий государь! И никто после не скажет, что в отместку за бывый воровской бунт Васьки Шуйского со присными!
Романов-Каша прямо лучился довольством: какой мудрый и коварный совет молодому царю подал — чтоб «и рыбку съесть, и косточкой не подавиться».
— Ну а ты, Борис Михайлович, что посоветуешь? — спросил я у Лыкова-Оболенского, жестом приказав Романову вернуться на лавку.
Второй боярин, повторив ритуальные телодвижения предыдущего оратора, рассудительным тоном ответил?
— Воля твоя, Великий государь, и тебе решать. Однако ж выслушай холопа[11] своего верного, не прогневайся.
— Сказал же: совета жду. Вот и советуй, как сам понимаешь, не виляй словесами.
— Посольство, Государь, дело зело нужное. Однако же я так рассуждаю: салтан турецкий Ахмедка Мехмедович летами млад и своеволен. По сю пору русские государи отправляли в Царьград послов от случая к случаю по нужде, да и в чинах те были невеликих, всё больше жильцы, подьячие да дьяки. Негоже умаление роду боярскому службой на посольском поприще причинять. Голицын Андрей Васильевич да Фёдор Иванович Шереметев воеводы крепкие и разумею я, ратной службой тебе более пользы принесут, нежели словесами посольскими. О запрошлом годе басурмане на тарковском шамхальстве изменою войско русское побили, так ты бы, Великий государь, повелел обоим воеводам пойти туда, да вновь ту землю возвернуть. А войско с ними пущай идёт то, что Шереметев к Москве привёл. Так и дело богоугодное сделают, басурман под Христову защиту приведя, и, Бог даст, самые гилевщики головы там сложат.
Ну что же: боярство русское — то ещё змеиное кубло и подгадить коллегам они всегда рады — стараясь при этом внешне не нарушать приличий. Идущая сейчас, после поражения мятежа Шуйских, чистка освобождает места для продвижения вверх родственников и сторонников сохранивших лояльность бояр — но, как сказали бы в моё время, боярская Дума — не резиновая. Тем более, что царь Дмитрий, в теле которого я нахожусь, не так давно и без того эту самую Думу и без того расширил, переименовав заодно по древнеримскому образцу в Правительствующий Сенат. И если конкурентов загонят в дальние заграницы, а ещё лучше они сгинут в боях на Кавказе или где-то ещё — моим собеседникам-советчикам такое как мёдом по сердцу. Однако у меня другие планы — и хотя Кавказ в них тоже внесён, но далеко не в начале списка, а уж от Португалии Москве пока что и вовсе никакого проку нет.
— Послушал я, Иван Никитич да Борис Михайлович, вас внимательно, сам подумал, да и порешил, что советы ваши дельные, но повелю немного иначе. Андрей Голицын да Фёдор Шереметев и вправду воеводы толковые и разумные. Потому, хоть и надо бы к туркам посольство отправить, но поедет туда кто попроще, ибо больно велика басурманам честь целого думного боярина к ним слать. Да и рано ли, поздно ли, а воевать нам с ними придётся, а басурманам веры нет — могут посольских людей наших и не выпустить. В Португалию и Испанию пока ехать смысла нет: и далеко от нас, и пользы от них не дождёмся. А вот люди простые, купцы, якобы от самих себя, пусть через Нарву плывут во Фламандское герцогство, а там добираются до Фландрских земель. Торгуют пусть как следует, не только для вида. Но обязательно пусть там купят коней да кобыл местной породы — будучи в изгнании в чужих землях, слышал не раз, что лошади те крупны да выносливы, хорошо их в упряжки для перевозки пушек ставить. Потому пусть привозят на Русь, чтобы таких и у нас разводить. Ещё пускай возможно больше серы покупают и селитру — у нас её ямчугом зовут. А паче того — пусть находят и уговаривают на Русь перебираться разного дела ремесленников. В первую очередь нужны мне строители мельниц водяных и ветряных, рудокопы и рудознатцы, аптекари — хоть бы и иудейской веры, оружейники и мастера каменные города и крепости ставить. Ты, Борис Михайлович, мне таких купцов сыщи, да на десятый день от нынешнего, доставь. За то пожалую. А им передай, что за каждого иноземного мастера, который приедет, да покажет, что не пустобрёх, а толк в своём ремесле знает, пусть даже в своих местах он и простым подмастерьем был — из казны по десять рублей тем купцам плачено будет.
А Голицыну с Шереметевым иное я удумал, чести их не умаляющее.
Пускай Андрей Васильевич поезжает в Тверь, там наймёт в округе с тысячу человек работного люда по окрестностям, да до новолетия[12] с ними добирается до озера Ладожского и там строит новый посад напротив крепости Орешек[13], с пристанями да складами. Как снега лягут — отправлены ему будут пушки с пушкарями и после ледохода и паводка велю ему спуститься по Неве-реке до устья и там, в заливе на Котлином острове поставить земляную крепость с теми пушками, чтобы закрыть вход в русские земли с моря на крепкий замок. А назвать ту крепость нужно во имя райского ключаря святого апостола Петра Петроградом. Также в Петрограде поставить таможню и большие склады как для разных товаров, так и для запасов на случай осады. А как начнётся та постройка, надо послать в те края рудознатцев с работниками, пусть ищут полезное. Железная и медная руды там доподлинно известно — должны быть, а возможно, и ещё какие-то. Железо особо искать у реки Сестры.