Страница 51 из 98
За отрядом конных стрельцов двигалась группа конных — сразу видно: командиры! — в окружении нескольких «краснокафтанников». Похоже, один из них и есть царь. Ни разу в жизни не видал живых монархов кроме как по телевизору, а тут вот сподобился, когда умер и воскрес в теле подростка. Удивительно даже: вроде бы мне тот царь и даром не нужен, тем более что я сам большевик с 1943-го года, и в партию вступил ещё на фронте, младшим сержантом. Притом царь этот, как писали в учебниках, должно быть и не настоящий, а лже-Дмитрий. А всё-ж таки любопытно! Как-никак — историческая фигура, не каждому попы ежегодную анафему провозглашают. Вроде бы только ему, Степану Разину, Мазепе да Льву Толстому. Ну, Мазепа тот ещё «сам себе петлюра[7]», а насчёт Толстого и Разина я с церковниками резко не согласен. Про Толстого хорошо булгаковский Виктор Мышлаевский сказал: ««Войну и мир» читал… Вот, действительно, книга. До самого конца прочитал — и с удовольствием. А почему? Потому что писал не обормот какой-нибудь, а артиллерийский офицер[8]». Что до Степана Тимофеевича — так по семейному преданию один из моих предков в войске атамана то ли есаулом был, то ли ещё кем и очень Разина всем сердцем уважал до такой степени, что сыновей Тимофеем, Степаном да Фролом поназывал. С тех пор и пошли у нас в роду сплошь Степаны Тимофеевичи да Тимофеи Степановичи. Вот и я с уважением отношусь к тому, чьим именем родители нарекли.
В той своей жизни мне приходилось видеть репродукции с пары портретов Лжедмитрия, но на них он смотрел прямо на зрителя. Теперь же мне был виден только профиль единственного безбородого из троих всадников: высокий лоб, прямой нос, чуть выдающийся вперёд волевой подбородок… Заметных на одном из портретов бородавок не увидел: обе они на правой стороне лица, мы же со стрельцами стояли слева от колонны. Один из всадников придержал коня и скомандовал моим собеседникам:
— Воинов, Орлович[9]! Вборзе ступайте до своего десятка! Сеча предстоит, каждый верный дорог, а вы тут торчите! Никто же тот бомбард не скрадёт: не подымут! Ступайте живой ногою! — И поскакал догонять удалившегося царя.
Трифон с Иваном поспешно распрощались, причём приятель покойного отца Стёпки суетливо перекрестил меня и, вскинув на плечи пищали, полу-бегом-полушагом двинулись догонять однополчан. И я вновь остался сам по себе.
Замыкая колонну вслед за стрельцами бодро протопал отряд в три-четыре десятка безбородых и разномастно вооружённых вояк: кое-кто в доспехах, остальные частично в польской, частично в европейской одежде, с саблями и мечами и даже при нескольких алебардах. Сомневаюсь, что в обычное время эдакий «Иностранный легион» много навоюет, однако конкретно здесь и сейчас, во время погромов на национально-религиозной почве, оказавшиеся в Москве иноземцы хорошо мотивированы на самооборону. А поскольку нашлась реальная объединяющая сила в лице царя, то ничего удивительного, что они предпочли пойти в бой в его отряде, чем покорно ожидать толпы погромщиков каждый в одиночку. А гуртом, как говорит народная мудрость, и батьку бить легче, не то, что всяких уголовников и злых бояр.
Да, выражение «царь добрый, да бояре злые» тоже слыхать доводилось. Однако что ж это, дорогие товарищи, получается? Я ведь в той своей жизни не только картинки с Лжедмитрием видел — я и текст читал. И хотя сейчас в подробностях, пожалуй, и не вспомню, что там и как однако про то, что этого царя в Кремле убили, а потом сожгли и пеплом из пушки стрельнули, там точно написано было. А тут — здравствуйте пожалуйста! — он, живёхонек-здоровёхонек вместе с войсками идёт «злых бояр» на нуль перемножать. К боярам у меня любви ещё меньше, чем к царям, но тем не менее — непонятно! Ну не было такого в истории России! Получается, что это не та Россия или, скорее — не та история? Как в детском стишке, про то, как «не было гвоздя — подкова пропала, лошадь захромала — командир убит, армия бежит»… Интересно, что это за «гвоздь» такой, из-за которого планы Василия Шуйского захватить царскую корону накрылись начищенным медным тазиком? Сильно сомневаюсь, что это произошло из-за того, что это я после смерти вселился в пятнадцатилетнего мальчишку, пусть даже наработанный в той жизни опыт и умения остались при мне. За минувшие полдня я ничего особенного точно не совершил, разве что запустил в народ «Барыню»… Тогда в чём причина?
Русский народ — народ любознательный, если не сказать любопытный. Во времена же полного отсутствия газет с журналами, радио, телевидения и «этих ваших интернетов» данная черта национального характера проявляется особенно заметно. И сейчас вслед за царским отрядом тянулась толпа москвичей и гостей столицы в надежде самолично в подробностях разглядеть, как царь-батюшка станет штурмовать Кремль, карать супротивников и награждать отличившихся. А после, разумеется, довести эти известия в своём пересказе до максимально возможного числа слушателей. И рассказов этих такому свидетелю хватит до глубокой старости. Помню, как мой тесть — в той жизни — любил, слегка «поддав», рассказывать, как в девятьсот пятнадцатом их полк с несколькими другими отвели на отдых и пополнение вёрст на пятьдесят в тыл и приехавший со свитой Николай Второй принимал у них смотр и вручал награды специально отобранным офицерам и нижним чинам. Впрочем, обойти с награждениями все полки император тогда не успел: в небе появился германский аэроплан-разведчик и свита быстро засобиралась, посадила самодержца в автомобиль и все машины куда-то уехали. Тут Михаил Никифорович при рассказе постоянно высказывал своё огорчение: ему-то самому Георгиевский крест достался не из рук государя-императора, а от корпусного командира. Конечно, награда от генерала — тоже большой почёт, но досадный осадочек у старого фельдфебеля так и оставался до конца жизни[10].