Страница 337 из 957
Они забрали одного человека, и ушли в темноту, но вскоре вернулись. Потом еще одного и все это делалось под пристальным контролем наших бойцов. После того как унесли пятого раненного они попросили привлечь еще санитаров, но получили отказ:
— Только вы. Носилки можете передавать другой паре, которые будут находиться не ближе сорока метров от выхода. Все, это без вариантов.
Я опять начал проваливаться в дрему, и показалось, что прошло не более сорока минут, когда меня осторожно потряс Дунаев и доложил, что один из «санитаров» хочет пообщаться:
— Ну, веди его.
Тот не стал терять время и коротко бросил.
— Был звонок из штаба, получили приказ прекратить огонь и что вроде как вы свои.
Я тут же встрепенулся и коротко бросил.
— И что? Я должен вас теперь сюда пустить толпой? Условие вы слышали: минимум Нефедов, максимум — прямая связь с Москвой с главным управлением НКВД. Тяните «полевку», подключайте к вашим коммутаторам, но обеспечьте связь. Нас тут слишком ласково приняли, чтоб всем доверять. И главное без фокусов.
Тот немного смутился, пожал плечами и коротко ответил.
— Я передам.
Через минут двадцать все тот же «санитар» сообщил, что приехал Нефедов.
— Давай его сюда.
Нефедов оказался крупным коренастым мужчиной, с обритой на лысо, круглой головой. Он сильно волновался, от этого потел даже на таком холоде, поэтому помимо свой воли часто протирал голову носовым платком.
— Товарищ майор, старший лейтенант госбезопасности Нефедов. Вы майор Кречетов?
— Да.
— Это очень хорошо. Только что звонил товарищ народный комиссар и дал жесткие указания по вашему поводу.
Я ухмыльнулся. Ситуацию примерно давно уже прокачал и прекрасно понимал что сейчас Берия ни причем. Скорее всего, это частная инициатива какого-то урода, имеющего доступ к информации по пришельцам во времени и сумевшего протолкнуть в новое управление своего человека — Ивакяна. Поэтому реакция Берии, говорила о том, что с Базы скорее всего высказали свое «фи» Москве, и зная Светлану, в вполне своеобразной форме, о чем говорит оперативность и подчеркнутое дружелюбность в действиях Нефедова.
— Хорошо. Обеспечьте мне прямой канал с Москвой, после подтверждения лично наркомом, мы отпустим заложников и… Ну в общем вы понимаете.
— Конечно. Сейчас прибежит телефонист и подключит вас к морякам, а через них соединят с Москвой.
— Ну, вот и хорошо.
Я всегда считал, знал, и часто надеялся на это, что в нашей стране, в нашем народе, если дать нужную зарядку и придать необходимое направление все будет делаться быстро и качественно, правда к сожалению заряд сохраняется не долго. Но в данной ситуации телефонист прибежал спустя десять минут и предоставив нам для пользования старый и допотопный вариант известного по службе в нашем времени полевого телефона «тапика», быстро настроил связь, сообщил скороговоркой, что позвонят и быстренько удрал в темноту, опасливо поглядывая на догорающий джип, громаду бронетранспортера и бойцов в необычной экипировке.
Я ждал звонка, но все равно телефон задребезжал неожиданно и весьма мерзко. Чертыхнувшись про себя, что лучше они настроили какую-нибудь мелодию, поднял трубку и коротко сказал.
— Слушаю.
Знакомый голос бодренько меня приветствовал.
— Доброй ночи, Сергей Иванович.
Это был не Берия, а Судоплатов, но тем не менее этого человека я был очень рад слышать.
— Доброй ночи Павел Анатольевич.
— Я бы хотел извиниться за сложившуюся ситуацию, но как понимаю, простые извинения сейчас не нужны.
— Да. У меня погибли три человека. На контролируемой вами территории. По сути дела, нас заманили в ловушку ваши люди. Извините, Павел Анатольевич, но это уже очень не смешно. У вас где-то течет и очень сильно.
— Я вас прекрасно понимаю. Все получили строгие указания относительно вашего статуса и никаких неожиданностей быть не должно. Что с Ивакяном?
— Убит в перестрелке, когда со своими костоломами мне ребра ломали.
— Даже так? Это очень серьезно.
— Я так тоже подумал, когда пришел в себя. Видимо мои товарищи вышли с вами на связь. У меня сейчас нет возможности с ними пообщаться, но очень хочется узнать, чем закончилась попытка проникновения?
— По словам вашей супруги, всех взяли без единого выстрела, все остальное давайте обсудим на месте. Я срочно вылетаю в Крым.
— Хорошо, буду ждать.
Рядом стоял Егор и внимательно прислушивался к разговору.
— Ну что, товарищ майор?
— Вроде как нормалек. На базе всех повязали. Теперь в нашу сторону никто не пикнет. Все, зови этого Колобка-Нефедова, пора заканчивать Инкерманскую эпопею и возвращаться домой.
Егор ухмыльнулся.
— А чего Колобка?
— А этот урод во время последнего штурма города в 42-м оставит целыми и невредимыми всю картотеку горотдела НКВД и ЗАГСа немцам и те в течение нескольких суток уничтожат всю подпольную сеть, которая будет оставлена в городе.
— О как. Да уж. И что будем с ним делать?
— А ничего, пусть Берия разбирается со своими кадрами сам. Это его дерьмо и он его должен вычищать, нам своих проблем хватает, наше дело сообщить и доложить.
По прошествии получаса мы наконец-то смогли, не опасаясь выстрелов, выйти из катакомб. Светлеющее на востоке небо явно давало понять о начале нового трудного и непростого дня. При свете прожектора и фар приехавших машин в срочном порядке увозились раненные и наводился порядок. Красноармейцы и краснофлотцы, которые буквально несколько часов назад так азартно пытались нас подстрелить, деловито расхаживали невдалеке, бросая на недобрые взгляды. Их можно было понять — постреляли их знатно, человек двадцать раненных из их подразделений уже увезли в город. Но даже в такой трудной обстановке мы старались щадить и били по конечностям, но ночной бой — штука серьезная и что-то загадывать просто нереально и как доказательством к этому было шесть тел убитых красноармейцев, которых отдельной машиной вывезли куда-то за город люди Нефедова, развившего бурную деятельность.
Мы расположились в стороне на обломках полуторки, которой пытались заблокировать выезд бронетранспортера. Санька и еще пара человек там что-то копались под присмотром нескольких бойцов НКВД, которые после конкретной вздрючки и истерических криков начальника горотдела НКВД Севастополя, не то что бы подобрели, но старались вести себя подчеркнуто вежливо, прекрасно осознав на кого они наехали этой ночью. К сожалению БТР был не на ходу. Восстановить при желании его можно было бы, учитывая наличие в Севастополе мощной промышленной базы ориентированной на ремонт кораблей Черноморского флота, но вот светить «экспериментальную» технику людям, которые в принципе могли попасть в руки к противнику как-то не хотелось. Поэтому с помощью пригнанного гусеничного артиллерийского тягача БТР снова загнали в пещеру, накрыли брезентом, опечатали и выставили охрану. Неуемные Санька и Егор Карев демонтировали радиостанцию, и заминировали бронетранспортер на случай непредвиденных обстоятельств. Нечто подобное было проделано с остатками сгоревшего джипа, который удалось потушить только к утру…
Отдельно в стороне уложили тела «пришлых», как их называл Нефедов, Ивакяна и четверых его охранников. К сожалению никого живьем взять не удалось: в суматохе боя в замкнутом пространстве, особенно когда как последний довод используется пулемет, трудно ожидать иных результатов…
Оставаться в Инкермане уже не было смыла, поэтому всех уцелевших бойцов из нашего подразделения в специально пригнанном автобусе должны были отвезти в Севастополь и разместить в здании школы, которая находилась недалеко от горотдела НКВД.