— Я оставил тебя в лавке, дав перед этим вполне конкретное задание. За это время у меня возникли неотложные дела, и я ушел, не поставив тебя в известность. Собственно, я и не должен был этого делать. А у тебя на такой случай есть приказ, согласно которому в любых непредвиденных обстоятельств ты не занимаешься моими поисками, не лезешь на рожон, а спокойно идешь домой и ждешь там… Я ничего не упустил?
Нардис насупился еще больше.
— Нет.
— Так зачем же ты торчал на улице битый час, прежде чем сюда вернуться? — подвел итоги я своих размышлений. — Что тебе помешало?
— Ты мог попасть в беду. Тебя могли похитить, обокрасть, поранить… тебе могла понадобиться помощь!
Хм. Он это серьезно?
Под моим пристальным взглядом Нардис вспыхнул и отвернулся. Похоже, все-таки вспомнил, с кем разговаривает. И о том, кто именно вытащил его с виселицы. Дело, конечно, происходило поздним вечером, мое лицо он тоже увидел не сразу. Но момент, когда мы покинули город и я принялся прямо на ходу выдергивать из себя многочисленные стрелы, не увидеть было сложно. А уж с какой скоростью ко мне приросла отрубленная каким-то прытким стражником рука, и вовсе не должно было испариться из его памяти.
— Извини, — хмуро бросил Нардис, когда повисшая в подвале тишина стала воистину угнетающей. — Я забыл, что на человека ты походишь лишь внешне. Да и то, если захочешь.
Пока я соображал, что бы такое ответить, Нардис развернулся и ушел, не пожелав больше ничего пояснить. А когда за ним закрылась дверь, мои мысли плавно вернулись к леди Арриоле и тому разговору, который между нами состоялся.
— …Как вы догадываетесь, я не могу дать вам полную информацию по поводу Кариура, леди. Точно так же, как и вы не рискнете не воспользоваться камнем правды во время нашей беседы.
— Я просто должна убедиться…
— Понимаю, — вежливо улыбнулся я. У людей так принято — выражать эмоции даже тогда, когда их на самом деле нет. — Но должен вас огорчить, потому что вашего брата уже порядочное время нет в живых.
Леди Арриола на это только грустно кивнула.
— Знаю. Он оставил артефакт, который сообщил мне об этом еще два десятилетия назад.
— Тогда что же вас интересует? — позволил себе я легкое недоумение в голосе.
И правда? Чего было нервничать, если о самом плохом она знала уже давно?
— Это… сложно, — внезапно замялась женщина и беспокойно заходила по комнате. — Кариур был очень своеобразным человеком. Но при этом чрезвычайно одаренным. И, как все гении, он жил лишь своими идеями, работой, поэтому редко прислушивался к семье. Последняя наша встреча вышла неудачной. Мы расстались в ссоре. И, как это часто бывает, только спустя годы я поняла, что на самом деле причины не так уж важны.
— Он не прислал вам весточку после своего ухода? — предположил я.
— Ни одной за те почти шестьдесят лет, что мы не виделись. Хотя я искала… долгое время его искала и была готова многое отдать за сведения о том, на что… или на кого… он потратил последние годы своей жизни.
Я задумался.
О том, что у него была сестра, Кариур не говорил, а я, разумеется, не интересовался. Любопытство мне и сейчас было не очень-то свойственно, особенно если дело не касалось лично меня. А уж тогда я и вовсе не знал, что это такое, и довольствовался лишь теми сведениями, которые старик рассказывал сам.
— Вы поэтому так отреагировали, когда увидели мою флягу?
— Одно время в мой дом зачастили проходимцы, готовые наплести что угодно, лишь бы получить обещанную награду за информацию о моем брате, — дернула уголком рта леди, остановившись напротив меня. — Камни правды уберегли меня от ошибки, а с годами поток лжесвидетелей постепенно иссяк. Но награду я все-таки не отменила, поэтому время от времени все равно появляются авантюристы, готовые заявить, что якобы знали моего брата лично.
— Я не собираюсь этого утверждать, — дипломатично заметил я. — Но мне известен человек, который мог бы вам в этом поклясться. И если верить ему, то последние пятьдесят лет своей жизни ваш брат отдал одному крайне важному научному эксперименту.
— Это так на него похоже…
— Да. Мне тоже рассказывали о нем, как об увлекающейся личности.
— Что это был за эксперимент?
— Не могу сказать. Но мне совершенно точно известно, что работа вашего брата была тесно связана с жизнью человека, от которого я получил эти сведения. Кариур взялся ему помочь. И, насколько я знаю, сдержал обещание, хотя на это и ушла большая часть его жизни.
В глазах леди мелькнуло сомнение.
— Кариур был не так уж и стар. На момент, когда сработал сигнальный артефакт, ему было чуть больше девяноста лет. Это не тот возраст, в котором одаренные уходят к светлым богиням.
— Кариур долгое время провел в аномальной магической зоне, — спокойно ответил я. — Это его ослабило и раньше времени свело в могилу.
— Вам известно, где он похоронен?
— Он пожелал умереть на вершине безымянной горы. На рассвете. Там же его тело было сожжено, а прах развеян по ветру. В тех самых местах, где ему нравилось жить и где он так долго работал.
Леди Арриола вскинула на меня недоверчивый взгляд, но камень правды в ее руке по-прежнему оставался темным. А значит, она могла быть уверенной, что я ни в чем ее не обманул.
— Вы знаете, в какой области практиковал мой брат? — после долгой паузы спросила она.
— Насколько мне известно, он считался больше теоретиком, нежели практиком. Тем не менее из-под его руки выходили весьма неплохие артефакты, а еще он славился как отличный специалист по проклятиям.
— Тот человек, о котором вы говорили… тот, кому мой брат взялся помогать… он тоже был проклят?
— Да, — не счел нужным я утаивать эту информацию.
— И вы уверены, что Кариуру удалось ему помочь?
— Не совсем. Но ваш брат сумел найти верный путь, поэтому существует вероятность, что с помощью его советов тот человек все-таки сможет однажды одолеть свой недуг.
Леди какое-то время помолчала, а потом посмотрела на старую флягу в моих руках и тихо сказала:
— Если не возражаете, я хотела бы ее выкупить.
Меня это не удивило.