Талисман

— Я надеялся, что ты еще не спишь!

Принесло, конечно же, Чимина. Он ввалился в прихожую, растрепанный и взволнованный.

Дорогущий пиджак небрежно зажат в кулаке, из кармана свисает снятый за ненадобностью галстук. Ворот белоснежной, слегка помятой рубашки расстегнут на одну пуговицу больше, чем того допускает деловой этикет.

— Что случилось? — спросила она, закрывая дверь и отгоняя от себя мысли, что в этом виде Чимин выглядит просто безбожно потрясающе.

— Да ничего, — пожал он плечами, — я был в том клубе, где мы с тобой впервые встретились, он ведь здесь, недалеко. И решил зайти к тебе.

Она вытаращила на него глаза.

Был в клубе?

А сюда зачем пришел?

В смысле, он был в клубе? Зачем он там был? Подружку искал?!

Она ощутила волну ревности, поднимавшуюся откуда из глубины души.

Ну, самое время. Он твой начальник, забыла?

Ну, искал подружку. И, видимо, не нашел, раз притащился сюда.

Чимин внимательно наблюдал за ее лицом, на котором отражался весь спектр эмоций. Как бы она ни старалась игнорировать его, он прекрасно видел, что он ей небезразличен. Когда уже она сама себе в этом признается?

— И? — ехидно улыбнулась она, справившись с собой.

Он бросил быстрый взгляд на открытую дверь в ванную комнату.

— А потом я почувствовал, что ты собираешься принимать ванну и решил составить тебе компанию! — он провел рукой по волосам, поправляя свою прическу и глядя исподлобья хитрым взглядом.

— А ты опоздал! — буркнула она. — Я уже успела ее принять в гордом одиночестве.

Она развернула его спиной к себе и легонько толкнула по направлению к гостиной:

— Иди, тебе туда.

— Спасибо, что хоть не за порог меня толкаешь, — захихикал он.

Несносный парень!

Весь такой храбрый сейчас, делает пошлые намеки. А скинь она сейчас с себя халат, под которым ничего нет, и предложи заняться любовью, всю эту напускную смелость сдует одним махом. И останется перед ней растерянный милашка, хлопающий своими огромными черными, как ночь, глазищами.

О чем она думает вообще, боже.

— На самом деле я пришел в столь поздний час, потому что просто не мог ждать утра, — он устроился на диване, закинув ногу на ногу.

— Что-то случилось? — она присела с другой стороны.

— Я попросил Чонгука проследить операции по счетам, он у нас в этом деле мастер.

— И? Неужели что-то нарыл? — оживилась она.

Чимин кивнул.

— Деньги уходили на разные счета, на десятки, если не сотни, разных счетов, поэтому при проверке невозможно было догадаться, что это все делалось умышленно.

— Такая банальщина! — огорченно отозвалась она. — Проблема ведь прямо перед носом, но никто не замечал этого. А если и замечал, то не придавал этому значения столько лет!

— Потому что все было хорошо организовано. Ты понимаешь, мы просмотрели все эти счета. С нескольких десятков отдельных деньги прыгали на один, дальше таких подбиралось еще несколько и они снова скидывались еще на один. И так далее, и так далее. Они перескакивали туда — сюда, дело было явно сделано людьми, понимающими в подобных вещах. Но… — он замялся, — самое странное и удивительное, где они оседали в итоге.

— Где?

— На счетах, которые держала твоя фирма. На не совсем официальных счетах.

— Какая моя фирма? — не поняла она.

Чимин нехотя продолжил дальше:

— Где ты раньше работала. Я несильно понимаю в этих всех хакерских примочках, но Чонгук упоенно влез в этот клубок, сказав только, что он вскрыл что-то грандиозное. То есть эти уходящие не туда платежи только верхушка айсберга. Твоя бывшая контора прилично так обувает нашу нынешнюю.

Новость ошарашила ее несколько сильнее, чем ожидалось.

Быть такого не может.

Ее фирма всегда гордилась тем, что честно зарабатывает свои деньги.

Да и как она сама могла этого всего не заметить?!

Усталость последних дней и постоянное напряжение, вкупе с не самой приятной новостью вызвали неожиданную реакцию.

Из глаз потоком хлынули слезы.

Как бы она ни хотела взять себя в руки и перестать рыдать, ничего не выходило.

Чимин на секунду оторопел, он совершенно не ожидал, что она расплачется, да еще так отчаянно. Он неловко подсел к ней и обнял, пряча ее всхлипывания в своих объятиях.

Она уткнулась ему носом в шею и кое-как справилась с истерикой:

— Ну зачем я все это устроила? Уволилась, пришла сюда, внезапно наткнулась на все это безобразие. Думала еще, надо же, почему это наши фирмы никогда не пересекались на рынке. Ага. Хотела начать новую счастливую жизнь, а в итоге что? Сейчас меня обвинят в промышленном шпионаже!

Он погладил ее по волосам:

— У тебя такая богатая фантазия! Все ведь хорошо. Ты действительно начала новую жизнь. Самое главное, и самое лучшее, что с тобой случилось — ты встретила меня.

Они оба тихо засмеялись.

— От ложной скромности ты не умрешь, правда? — она шмыгнула носом.

— Зато ты смеешься, — хмыкнул он.

Она кивнула сама себе и вдохнула аромат его парфюма. Такого теплого, чуть сладковатого, окутывающего и уютного. Снова она так близко к нему и снова ей так хорошо с ним рядом. Спокойно.

Он умиротворяюще на нее действует. Такой сильный, гибкий, грациозный. Он способен защитить от любых невзгод. Она чувствует, что каждая его мыщца напряжена, как у тигра перед прыжком.

Она в миллиметрах от него, вдыхает запах его кожи, чувствует, как бьется пульс на его шее. Может, поцеловать его уже? Прямо сюда, под подбородок? А потом подняться к уху или спустится ниже? Дать волю рукам и погладить его везде, где можно и нельзя? Он ведь хочет ее и она об этом знает. Если она начнет его целовать, он ей обязательно ответит.

Она в нерешительности закусила губу и замерла.

Чимин крепче обнял ее, почувствовав, что она наконец-то успокоилась и перестала реветь. Его захлестнула волна невероятной нежности к ней, старающейся казаться сильной и непобедимой. К той, которая так внимательно следит за его робкими шагами на изрытой ямами дороге бизнеса, готовая в любой момент подхватить его, если он оступится.

Но он никуда не может деться от ощущения ее горячего дыхания на своей шее. Он чувствует, что под тонким шелковым халатом на ней ничего нет. И сейчас идеальный момент для того, чтобы начиная с невинных успокаивающих поглаживаний, перейти в поцелуй, раздеть ее, овладеть. Наконец-то взять это столько времени манившее его тело, ласкать его, сладко терзать и всецело обладать им. И он отчётливо понимает, что она думает о том же.

Решает, начать первой или подождать его действий.

Только он не хочет.

Не хочет вот так.

Когда она в отчаянии, пускай и надуманном.

Готовая совершать безрассудные поступки.

Чимин нарочно осторожно потянулся, выпуская ее из объятий. Она, не ожидая подобных телодвижений, резко подскочила и выпрямилась, придерживая чуть распахнувшийся халат.

— Ты… — начала она, совершенно не представляя себе, что хочет сказать дальше.

Словно испугалась того, что он мог услышать ее мысли.

Чимин взял ее за руку и посмотрел прямо в глаза.

— Скажу тебе честно. Сейчас идеальный момент, чтобы заняться утешительным сексом. Ты грустишь, я весь такой галантный и очаровательный и устоять друг перед другом невозможно. Но.

Она снова закусила губу, не зная, как реагировать. Обидеться? Расстроиться? Жизнь пошла под откос настолько, что ей уже даже утешительный секс не светит?

К глазам снова подступили слезы.

— Я не хочу, чтобы это произошло вот так. Чтобы ты ассоциировала меня с моментом своей слабости и впоследствии начала избегать. Я хочу тебя, безумно хочу, — он обхватил ее лицо ладонями, — я влюблен в тебя как школьник. И я надеюсь, что когда — нибудь стану тебе небезразличен не потому, что подвернулся тогда, когда тебе было плохо.