Талисман

Он непроизвольно съежился от возникших мыслей.

Она тем временем как раз добралась до внезапно напрягшейся попки. Сдвинула край халата на поясницу и, обхватив упругие ягодицы ладонями, погладила их большими пальцами. Догадавшись, о чем он думает, она нарочно опустила поглаживающие пальцы между половинок и, чуть изменив положение своих кистей, потянула его на себя:

— Иди — ка сюда!

Чимин легко поддался рывку, приподнимаясь и чуть сгибая колени, и уперся попой ей под грудь. Под ее звонкий смех, он сгруппировался, выпрямился, и теперь условно сидел на ее коленях, пытаясь удержать вес на своих ногах.

— Ну что ты дела…ах… — он хотел было возмутиться, однако не успел.

Быстрыми, ловкими движениями она ослабила пояс халата, распахнула его и запустила свои ладони в путешествие от кубиков пресса до мощной груди. Его тело напряглось от прикосновений, еще больше выставляя напоказ каждый тщательно проработанный мускул. Она накрыла подушечками пальцев затвердевшие сосочки, начиная ласково их поглаживать, заставив вместо окончания фразы издать низкий полустон.

Безусловно, ей бы очень хотелось взять сейчас в плен его сочную попку, зацеловать ее по кругу, изредка прикусывая нежную кожу. Подразнить языком, не забывая уделять внимание чувствительной точке у основания члена.

Чимин может быть не готов к таким ласкам, но, почему нет?

Она отрывается от сосков и нежно толкает его в спину, заставляя встать на четвереньки. Стыдливо краснеет, когда неуверенно раздвигает половинки и начинает вылизывать его. Грязно, жадно, неимоверно пошло.

Поглощенный ощущениями ее лёгких пальцев на своей груди, Чимин не сразу осознает, в какую позу его поставили. И что с ним делают - как и где она блуждает языком. Ощущения новые, необычные, будоражащие запретностью, но такие приятные...

Решив, что для начала достаточно, она напоследок целует чувствительное, уже несколько расслабившееся, колечко мышц. Не давая опомниться, тянет Чимина за халат, заставляя выпрямиться, и вновь возвращается к соскам. Снова играет с ними, нежными, чуть припухшими от настойчивых ласк. Теребит, поглаживает, тянет вниз.

— Ты ведь не думал, что я начну засовывать в тебя пальцы, как в порнушке? — шепчет она, вырисовывая узоры на его груди.

— Думал, — выдыхает он, поглощенный ощущениями и ничего не соображающий.

Он сосредоточен на том, чтобы не завалиться на нее всем своим весом, и одновременно плавится под ее руками, так безошибочно точно ласкающим его самые отзывчивые места.

— Ты хочешь… Их?.. — она не знает, зачем она об этом спрашивает.

С появлением в ее жизни Чимина она вообще плохо отдает себе отчет в том, что делает, если это связано с ним. Да, она опекала его по работе, но вместе с тем, все время отгоняла от себя мысли о нем, как о мужчине. О мужчине, который покорил ее с самой первой встречи в полутемном баре, который терпеливо ждал ее, который вступился за нее, когда это стало необходимо. А теперь он здесь, в ее руках, купается в ее нежности, позволяет как угодно ласкать себя и получает от этого удовольствие.

— Хочу, — постанывает он, потому что одна рука незаметно отрывается от темного соска и плавно опускается вниз, ныряет в жесткие темные волоски внизу живота и осторожно охватывает твердую плоть, поглаживая и чуть сжимая, — с тобой я все хочу, что угодно, что захочешь…

— Хочу делать тебе хорошо, — она прижимает его к себе, продолжая водить рукой по члену, и выскальзывает из-под него, позволяя ему наконец-то опуститься на постель.

— Если ты продолжишь в том же духе, — шепчет Чимин, запрокидывая голову, — я кончу прямо сейчас.

Она перестает ласкать его, обведя большим пальцем пульсирующую головку:

— Даже если и так, ты очень быстро станешь твердым снова. А потом еще и еще раз. Я не отпущу тебя так просто!

Чимин улыбается, пытаясь восстановить дыхание.

— Давай уже снимем это, — она тянет на себя его халат, обнажая красивую спину.

Он не сопротивляется. Он уже и думать забыл о том, что ему можно перехватить инициативу. Хотя он возбужден до предела, сгорает от желания, и в другой ситуации он бы уже давно трахал свою партнершу, извивающуюся и стонущую под ним. Но раз она хочет медленно заниматься с ним любовью, он согласен сам стонать и извиваться в ее руках, зная, что настанет и его черед сладко изводить ее ласками.

Она оглаживает его спину, водит носом по моментально покрывшейся мурашками коже. Целует поочередно две татуировки над локтями обеих рук, опускается поцелуями по позвоночнику, прижимается губами к ямочкам Аполлона. Целует, прикусывает, прикасается языком к идеально проработанным косым мышцам живота. Чимин будто высечен из камня, слеплен ангелами, создан для любви.

Он изгибается под ее поцелуями, постанывает, забавно, но так сексуально поскрипывает, что-то бормоча себе под нос.

Она с наслаждением целует его медовую кожу, каждую родинку, каждую проступающую венку. Целует внутреннюю сторону бедер, проводит языком по члену. Медленно касается его губами по всей длине, изредка добавляя язык и заставляя Чимина стонать в голос, почти кричать, срываясь на высоких нотах. На несколько секунд захватывает головку, неспешно втягивая ее в себя. Отпускает и поднимается поцелуями выше, останавливается на надписи на ребрах, снова ласкает соски.

Чуть толкает его, мягко опуская на спину и забираясь сверху, прижимаясь к горячему члену. Трется об него, дразнит, имитирует нужные движения, лишь слегка касаясь его собой, заставляя его двигать бедрами и стонать от нетерепения. А потом наклоняется и снова захватывает в плен его пухлые губы, несмыкающиеся от сладких стонов. Бесцеремонно и жадно впивается в них, наслаждается ими, наслаждается им.

Она наконец-то сбрасывает с себя давно распахнутый халат, позволяя ему дать волю своим рукам. Он блуждает ладонями по ее телу, стараясь успеть одарить прикосновениями каждый участок. Его нежные и осторожные руки ласково оглаживают, сжимают и дразнят несмотря на то, что сам он полностью поглощен своими ощущениями.

— Где-то....в тумбочке.... есть смазка, — выстанывает Чимин, чувствуя, что его член вот-вот погрузится в нее.

— Нам не нужна смазка, — тянет она, аккуратно насаживаясь на него, — боже, Чимин, какая к черту смазка, когда ты рядом?..

Он хочет прокомментировать пошлый комплимент, но с губ срывается только низкий стон, когда он чувствует, что уже полностью в ней.

— Чимин, — стонет она, медленно приподнимаясь и насаживаясь до упора, — боже, Чимин…

Он теряется в своем наслаждении, растворяется в сладких волнах ощущений, чувствуя, как она сжимается вокруг него в своем оргазме, краешком сознания отмечая, что они кончили одновременно.

Отдышавшись, она наклонилась и прижалась к его груди.

— Вот чем надо было заниматься в ту ночь, — пробормотал Чимин, не открывая глаз и обнимая ее.

— О нет, тогда не было бы так сладко, как сейчас.

— Зато мы могли бы это делать каждый день, на протяжении всех этих недель! Прямо в офисе, прямо на столе...

У него нет сил даже шевелиться, но он очень хочет подразнить ее.

— Ты, кажется, забыл, что я тебе говорила, малыш, — ехидно отзывается она, — у нас с тобой еще весь вечер впереди, и целая ночь. Тебе придется собраться с духом, мой сладкий Чимин-а, и наверстать все то, что мы упустили!

Он засмеялся, все еще не открывая глаз.

Здесь и сейчас так хорошо.

Не смотря на предстоящий разговор с братом, разборки на работе, гору навалившихся проблем, ему хорошо и спокойно. Он обнимает ее, вдыхает цветочный аромат ее волос и собирается целовать ее весь вечер и всю ночь. А потом еще и еще.