Талисман

Вопрос в том, насколько та фирма, которую она считала оплотом честолюбия, увязла в темных делах. Не зря Чонгук сказал, что вскрыл что-то крайне интересное. Красть идею, выпускать явно недоделанный товар, чтобы насолить одной бывшей сотруднице? Слишком лихо.

Ей даже в принципе-то и не обидно за себя, чего-то подобного стоило ожидать от разозленного вора. Но ей жаль, так жаль, что из-за нее пострадал Чимин. Она все силы бросила на то, чтобы научить его летать, не дать ему упасть или сгореть в лучах солнца, а в итоге из-за нее ему подрезали крылья. Вот из-за этого ей по-настоящему горько.

Она покачала головой:

— Как предсказуемо, что это я.

Чимин неожиданно рванулся к ней и прижал к себе:

— Знаешь что? Ты можешь сколько угодно поучать меня по работе, вне работы бегать от меня и от наших с тобой чувств, быть крутой и главной, но сейчас, — он приподнял ее лицо за подбородок и заглянул в глаза, — сейчас позволь мне все взять в свои руки. Я разберусь с этим, слышишь меня? Я знаю, что это не ты.

Он обнял ее еще сильнее:

— А даже если и ты, мы что-нибудь придумаем.

Она теснее прижалась к нему, такому уютному, любимому. Она с ним все, как с неразумным ребенком, а он на самом деле настоящий мужчина, ее защитник. Плевать она хотела на эту работу, главное, что Чимин ей верит и хочет помочь.

— Пойдем, я отвезу тебя к себе, — пробормотал он ей в макушку.

Её рыцарь что-то наметил у себя в голове и рвался реализовывать свой план.

— Я думаю, здесь оставаться не самая хорошая идея.

***

Чимин оставил ее у себя в квартире, а сам бросился в отель, где они с ней так глупо проспали ту первую ночь.

Как-никак он там частый и уважаемый гость, ему не откажут в помощи.

— Неужели к нам вернулся наш дорогой Чимин? Ты сегодня рано, но это неважно, ведь мы не видели тебя уже целую вечность! — администратор расплылась в улыбке при виде него.

Персонал любил Чимина. Мало того, что красавчик, так еще всегда вежливый, обходительный, оставляющий приличные чаевые. Он никогда не дебоширил, так же как и его подружки, не оставлял в номерах бардак и всегда был приветлив с каждым, кто попадался ему на пути.

— Я пошел работать, — улыбнулся Чимин, — времени на личную жизнь не осталось.

— О, дорогой, — сочувственно покачала головой собеседница. Она была старше Чимина лет эдак на 25 и всегда общалась с ним, как с любимым племянником, — как же я тебя понимаю. Но, на работе есть возможность найти себе чудесную подружку!

— О да, — засмеялся тот, — я уже нашел. Но она попала в передрягу и мне очень нужна ваша помощь.

— Все, что в наших силах! — откликнулась женщина.

— У вас ведь есть камеры? Или какие-то записи? Как мне доказать, что человек некоторое время провел здесь, никуда не выходя?

Администратор призадумалась.

— У нас специальные замки, — вступила в диалог одна из горничных, — они активируются с помощью ключ-карт. Зайти и выйти можно с помощью этой карты и кнопки внутри номера. Замок фиксирует, сколько раз его открывали изнутри и снаружи, какую карту использовали и в какое это было время. Это сделано для того, что бы уменьшить обвинения в кражах личных вещей посетителей персоналом.

— Какая интересная система, — хмыкнул Чимин.

Администратор вперила взгляд в монитор, открывая рабочую папку.

— Твоей картой пользовались давненько. Вот, последний раз, смотри.

Чимин быстро проанализировал полученную информацию.

В тот день номер открыли, как он правильно прикинул, в 19:04.

Чисто теоретически, она могла рвануть обратно в контору и успеть к восьми часам к компьютеру Джина. Только вот изнутри дверь открылась только на следующий день. Когда она убежала от него утром. Фантастический вариант того, что она использовала окно, Чимин отмел сразу — номер на 22 этаже, а она точно не ниндзя.

Значит, она действительно провела с ним в номере всю ночь.

Чимин выдохнул. Как гора свалилась с его плеч. Он был уверен, что она ни в чем не виновата, но легкое подозрение все равно точило его изнутри.

— А камер у вас нет?

Женщина покачала головой.

— Потому у нас такие странные замки. Камер нет, ведь у нас бывают очень знаменитые гости. Мы не можем рисковать их репутацией, сам понимаешь.

Он понимает, безусловно. Девушка была с ним в номере всю ночь, только как доказать Джину, что это была именно эта девушка?! Чимин раздосадовано ударил кулаком по стойке.

— Простите, — он примиряющее поднял руки, — вы мне правда очень помогли. Спасибо.

— Ах да, вот, — она прочитала оставленное горничной примечание, — утром, когда в номере убирались, нашли вот это.

Женщина порылась в сейфе и вытащила пакетик.

Внутри сверкала серебряная цифра.

Чимин не придал ей никакого значения, сунул в карман, вежливо попрощался и ушел, провожаемый сочувственными взглядами.

***

Он вернулся домой расстроенным и, не говоря ни слова, сразу скрылся в ванной комнате.

Она услышала, как зашумела вода, и вышла в коридор. Дверь оказалась не то, что незапертой, а незакрытой и это ее обеспокоило. Она осторожно заглянула внутрь и обнаружила, что Чимин прямо в одежде стоит в душевой. Подставляет лицо под струи, думает о чем-то.

Его поход, кажется, не увенчался успехом.

Он хочет ей помочь, и, видимо, у него не получается.

Она замерла на пороге, глядя на его изящную, чуть ссутулившуюся, фигуру.

Снова он перед ней, огорченный и совершенно мокрый. Белая рубашка прилипла к телу и стала абсолютно прозрачной. Она прекрасно видит под ней каждый кубик его пресса, накачанную грудь, темные соски и какую-то надпись на ребрах. Он ведь говорил, что у него несколько татуировок. Интересно, где есть еще?

Она делает несколько шагов и забирается к нему, встает под чуть теплые струи воды, чувствует, как намокает ее одежда.

Она обнимает его, крепко прижимаясь к влажному торсу, проводит ладонями по напрягшейся мускулистой спине. И, не давая опомниться или возразить, прижимается к его теплым, мягким губам. Таким сладким, таким желанным. Не открывая глаз, Чимин отвечает, одной рукой обнимая ее за талию, придерживая второй ее мокрый затылок. Он осторожно сминает ее губы, целуя поочередно то верхнюю, то нижнюю, то захватывая обе и чувствует, как она заигрывает с ним языком. Он углубляет поцелуй, делая его жадным, совершенно бесстыжим, максимально страстным, а она отвечает, ничуть не уступая в напоре.

— Улыбнись мне, — шепчет она, — покажи мне свои очаровательные ямочки на щечках…

От неожиданной просьбы он невольно расплывается в улыбке. И она нежно целует его в правую щеку, где у него всегда образуется ассиметричная впадинка, когда он улыбается, а потом снова возвращается к чуть припухшим от нескромных поцелуев губам.

Она запускает пальцы в его мокрые волосы, гладит его по макушке, прижимает сильнее и продолжает отчаянно целовать, словно хочет его съесть.

— Я люблю тебя, — бормочет Чимин ей в губы, которыми никак не насытится, продолжая их ласкать и прикусывать.

Она хочет ответить, что тоже любит его, любит безумно, безоглядно, как вдруг лейка душа начинает шипеть и издавать странные звуки, полностью прекратив подачу воды.

— Вода кончилась, наконец-то, — засмеялся Чимин, — за последние два дня на меня вылилось слишком много воды.

Он потянулся к крану, чтобы выключить издающий жутковатые звуки душ.

— Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо в наступившей тишине.