Талисман

Она пошатнет репутацию фирмы, заживо похоронит карьеру Чимина. И Джина, возможно, тоже.

Он посмотрел на нее, сжавшуюся рядом. Обнял второй рукой, положил подбородок на ее макушку. Взгляд упал на кнопку пожарной тревоги.

Не говоря ни слова, Чимин протянул руку, поднял защитный экран и накрыл своей небольшой ладонью холодный красный пластик.

Воздух разрезал неприятный металлический звон. С потолка хлынул искусственный дождь. Вода безразлично падала сверху, затапливая и уничтожая результаты многомесячных трудов.

— Ты что, — прошептала она, поднимая на него глаза.

— Лучше я заплачу многотысячный штраф, чем потерплю публичное унижение. Свое, своей фирмы и своего брата.

Он отпустил ее и подошел к главному стенду в центре зала, намокшему и безнадежно испорченному.

Экспонаты были безвозвратно уничтожены водой, вся сопутствующая атрибутика представляла собой осевшее и непривлекательное зрелище. О проведении презентации можно было забыть.

Люди разбежались, поверив, что где-то начался пожар.

Они остались одни в огромном сыром холле, под ненастоящем ливнем.

Чимин стоял в центре, глядя куда-то сквозь стены, размышляя о случившемся.

Он насквозь промок, сырая челка опустилась на лоб, дорогущий костюм прилип к нему, подчеркивая все его формы и изгибы.

У нее все сжалось внутри. Она наблюдала за ним, получившим от неведомых врагов удар, который мог бы свалить с ног кого угодно. Но только не его. Чимин сейчас собственными руками похоронил то, во что за последние недели вложил всю свою душу, только бы не допустить ухудшения репутации своего брата. Если бы не ее помощница, они бы вляпались в грандиозный скандал и стали всеобщим посмешищем на несколько месяцев, если не лет. Даже если бы удалось доказать, что у них украли идею, это бы уже никого не волновало.

Она могла представить, что творится у него на душе.

Он так старался и что вышло?

Пусть он стоит сейчас, гордо подняв подбородок, несломленный, никогда не опускающий руки, в душе он чувствует себя маленьким котенком, выброшенным под дождь.

Сейчас бы кинуться к нему, обнять, зацеловать всего с ног до головы, утешить любыми способами. Сказать ему, что невероятно сильный, смелый, упорный. Что у него все получится, он сможет добиться чего угодно. Что она любит его, так любит! Больше жизни.

Но она хорошо знает, что таких, как он, нельзя жалеть.

Он воспримет ее пламенную речь как личное оскорбление, будто бы он сам распишется в собственной слабости. И уйдет, спрячется навсегда.

Она не может себе позволить потерять его.

Чимин думал о том, почему на него все еще льется вода. Времени прошло уже предостаточно, чтобы пожарный расчет приехал, обнаружил, что ничего не горит и отключил эту проклятую сигнализацию. Или они не собираются приезжать? Учитывая, сколько галлонов воды уже вылилось на его голову, пожар бы уже давно погас сам.

Он почувствовал, что она подошла к нему со спины.

Закрыл глаза, глубоко вздохнул, ожидая, что она начнет что-то ему говорить, пытаться утешить. Он проклинал этот день за это. Не за испорченную презентацию, не за то, сколько ему придется заплатить за учиненное безобразие, а за то, что она сейчас начнет пытаться его подбадривать. Тогда он точно не сможет справиться со своими эмоциями, вся его напускная бравада моментально исчезнет. Он предстанет перед ней в образе несчастного, намокшего мальчика, способного сейчас только разрыдаться от злости и обиды.

Пока Чимин размышлял над ее возможными действиями и решал, что ему делать, он не заметил, что она уже стоит к нему лицом к лицу. Молча убирает намокшую челку, которая лезет в глаза, зачесывает ее руками, возвращая в исходное положение. Опускает ладони, обхватывая его лицо, заставляя чуть наклонить голову, и, все также не говоря ни слова, прижимается к его лбу своим.

Не открывая глаз, он обнимает ее, опуская голову еще чуть ниже.

Кошачий поцелуй.

Безмолвный, но такой говорящий.