Страница 208 из 230
Глава 101
Несмотря на то, что ирьёнины хором требовали не напрягать себя и провести все время лечения в постели, под неусыпным наблюдением, лидер Облака и не подумал соблюдать предписания, отправившись в кабинет, едва смог твердо стоять на ногах и держать любимые гантели. Как он мог «отдыхать» когда на передовой подчиненные жертвуют своими жизнями, сдерживая напор Листа и выигрывая время для возвращения в строй элитных бойцов⁈ Пусть не лично вести в бой ниндзя Кумогакуре, но выполнять административную работу он все же способен и благодаря неустанной работе медиков, проводивших каждые четыре часа процедуры, он чувствовал себя все лучше и лучше.
Последствия применения запретной техники продолжали отдаваться в каждом движении тела, но остальные раны уже почти не беспокоили. До возможности без опаски использовать чакру оставалась примерно неделя по самым радужным прогнозам, но опытный шиноби смирился с необходимостью ожидания, хоть и очень раздражался наличию в помещении дежурного медика-сенсора, поставленного начальником главного госпиталя селения следить за «упрямым пациентом». Только из уважения к сединам наглеца, старший Эй согласился терпеть подобное унижение, точнее, у него не оставалось выбора — начиная от сына и заканчивая самым последним чунином администрации, все подчиненные прямо игнорировали приказы о выдворении лишнего наблюдателя вон, старательно притворяясь глухими.
Несмотря на постоянное ворчание о наглых мальцах, глубоко внутри, Райкаге грело чувство тепла от такой заботы и он не решался слишком упорно настаивать на своем. К тому же, несмотря на свое упрямство, Эй понимал с практической точки зрения, насколько негативно может сказаться даже ухудшение собственного самочувствия, не говоря о смерти, на моральную стойкость всего селения. В свете проигрываемой войны, Кумогакуре не может позволить себе потерять одного из троих оставшихся элитных бойцов. Да, едва ли он сможет восстановить прежнюю форму, но даже восемьдесят-девяносто процентов от пика мощи, это не то, чем могут похвастаться бойцы из половины вражеских Великих Селений.
Читая сводки с продолжавшего продвигаться вглубь страны фронта боевых действий, Райкаге лишь вздыхал или скрипел зубами — одного джинчурики явно не хватало для сдерживания пошедшей в наступление Конохи и лишь большое количество раненых с убитыми в битве под стенами Шимогакуре но Куни с обеих сторон, не позволяло командующему Нара действовать с большим размахом, давая Облаку возможность подтянуть самые последние резервы, задействованные на защите селения. Положение было настолько отчаянным, что Эй дал добро на задействование в войне наиболее сильных и опытных генинов, хотя до этого всячески оттягивал подобный ход.
В ходе кратковременной, но очень кровавой войны с Конохагакуре но Сато, Сейки Бутай Облака сократились до шести с мелочью тысяч, примерно две с половиной которых состояли из генинов. Около трех тысяч раненых нуждались в длительном лечении и чуть меньше полутора тысяч могли стать в строй в ближайший месяц-два, если получат соответствующий уход в госпитале. Вот только, Ирьё-ха оказались не готовы к подобному наплыву пациентов, в дополнение к потерям призванных на войну и оказались вынуждены привлекать добровольцев в качестве помощников из простых жителей, чтобы не дать умереть уже доставленным в селение. Большая часть раненых не тяжелых ниндзя оказалась размещена по собственным домам или временным лазаретам, вынуждая расставлять приоритеты, кто будет получать помощь первым. Сейчас Райкаге не мог позволить возложить восстановление наиболее тяжелых ветеранов на личные сбережения, как можно было сделать в мирное время, несмотря на стремительно сокращавшийся бюджет селения. Когда война закончится, Кумогакуре окажется в очень тяжелом положении, потеряв половину вооруженных сил и прошедшие войну чунины и джонины окажутся на вес золота не только как рабочие лошадки для выполнения заказов, но и воспитания нового поколения. Еще хорошо, Дайме Страны Молнии не сократит финансирование, несмотря на поражение — оказаться на положении Сунагакуре но Сато, Эю вовсе не хотелось. Достаточно лишь того, что в международной политике Кумогакуре будет что-то из себя представлять только лет через пятнадцать, если правление сына окажется удачным и не возникнет внутренних проблем. После поражения, могут начать поднимать голову недовольные. Из оставшихся в живых.
Ленивое чтение документов, складываемых в три отдельные стопки — одобрено, отказано, в хранилище — на ряду с тяжелыми мыслями о будущем, оказались прерваны появлением уставшего Котамуры в сопровождении не менее уставшего Додая. По мрачным, почти похоронным лицам шиноби, стареющий блондин мигом понял, что новости подчиненные несут далеко не радужные.
— Райкаге-сама, — слегка поклонился главный разведчик и немного помявшись, выдавил из себя, — портовый город Атори захвачен и по факту — уничтожен, пограничные заставы стерты с лица земли превосходящими силами.
Усилием воли сдержав гримасу ярости и еле удержавшись от импульсивных действий — ирьёнин бдит! — сильнейший шиноби глубоко вдохнул и на пару мгновений прикрыл глаза.
— Коноха решила действовать окружным путем? — спросил он, едва почувствовал способность нормально говорить, а не рычать и материться от бешенства.
Данный портовый город служил хабом для торговли со страной Снега и мелкими прибрежными странами на западе, его разрушение очень чувствительно скажется на экономике страны Молнии в ближайшие несколько лет. Потерянные корабли, команды и общую инфраструктуру с рабочим населением не так просто восстановить. Часть торговцев от такого удара уже не оправится, если уже не потеряли жизни.
— Это не Коноха, — быстро переглянувшись с помощником, покачал головой Котамура, — это войска Ивагакуре использовали корабли и напали с моря, откуда появления врага просто не ждали.
— Ублюдок Ооноки!!!
Что-то внутри напряглось и лопнуло, заставив Райкаге, в глазах которого потемнело от апокалиптической ярости, схватиться за грудь. С огромным удивлением, правитель скрытого селения начал заваливаться на стол, ощутив оглушительный стук собственного сердца, отдававшего в голову и словно сквозь вату слыша обеспокоенные крики подчиненных, а так же гневный вопль мгновенно оказавшегося рядом ирьёнина, начавшего оказывать помощь.