Проект Вектор 1-5

Москва 1 августа 1942 года

Сижу в своем кабинете в Кремле. Кабинетик маленький, тем не менее, рабочее помещение, на котором висит табличка «Представитель Ставки Верховного Главнокомандования генерал-лейтенант Алексей Иванович Виноградов» в самом центре страны. Меня лично это впечатляет. Тешит самолюбие. Как и орден Суворова (за битву на Днепровском рубеже). Говорите, особого успеха не добился? А остановить две танковые группы, почти две тысячи танков, это не успех? Разгромить? На всё нужно время. Извините, сейчас закончу докладную записку Самому, и расскажу про Четыре Сталинских Удара, которых на самом деле было пять.

Ну вот, выдалось время на перекур. Нет, я так и не курю, не приобрел такой вредной привычки, хотя мой реципиент имел эту вредную привычку, иногда память тела подбрасывает мне неприятные сюрпризы, особенно в виде каких-то непроизвольных движений, но я стараюсь с этим бороться, в меру своих скромных сил. Хорошо… теперь расскажу об обещанном.

Зимнее контрнаступление Красной армии планировалось с острожным размахом. Зимой немцы не воюют. Слишком много проблем. Думаете, Вермахт об этих проблемах не знал? Знал и готовился. Окапывался, укреплялся, строил линии обороны, закупалось зимнее обмундирование (в той же Венгрии и Румынии). Но… помните проблемы с логистикой? Вот именно! Много доставишь грузов, когда основной тягловой силой стали лошади? А по бездорожью? Точнее, по тем направлениям, которое заменяет нам дороги? А при условии, что авиация старательно охотится на паровозы? И уничтоженный состав по перепрошивке нашей колеи на европейский стандарт (один из трёх, что были у Германии). Проблемы немцам создавало то, что практически вся дальняя авиация была переброшена к фронту, сведена в две воздушные армии — Первую Дальнебомбардировочную (командарм Голованов) и Первую Тяжелобомбардировочную (командарм Смушкевич). Именно эти соединения наносили удары по Плоешти, немецким заводам по производству синтетического топлива, варшавскому железнодорожному узлу, важным мостам и переправам в глубоком тылу противника. К зиме потери армий были примерно в 70 % машин, причем большая часть по техническим причинам выхода из строя. Но Комсомольск-на-Амуре продолжал строить именно дальние бомбардировщики: новые, которые экипажи усиленными темпами осваивали. Их решили не передавать по частям Голованову и Смушкевичу, а стали формировать Дальнебомбардировочную армию стратегического резерва. И вообще, пока что новая техника на фронте не появлялась, кроме танков. Танки — были вынужденной мерой, просто потому, что нечем было больше парировать преимущество немцев в артиллерии. Впрочем, на смену КВ и Т-34 уже шли испытанные и ставшие на конвейер КВ-3 (в нашем миру ИС-2) и новый средний танк на смену легендарной тридцатьчетверки. Впрочем, об этом еще расскажу. Пока что ударные части РККА имели на своем вооружении те же КВ и Т-34. Проблемой оставались боеприпасы, в основном, для орудий крупного калибра, удалось, забрав артиллерию с недостроенных кораблей (эсминцев и крейсеров), вытряхнув резервы флота создать новые батареи артиллерии резерва Ставки, в том числе несколько бронепоездов, вооруженных морскими дальнобойными орудиями, но этого было совершенно недостаточно. До зимней кампании мы в двух местах массово применяли такую артиллерию: в Скандинавии, когда смогли вывести из войны Финляндию, войти в Норвегию и Швецию, и при отражении танкового прорыва на Украине, в боях на Днепровском рубеже от Киева до Черкасс. Это позволило остановить немецкие танки за 10–12 км от Днепра. Главное — у нас не было огромных котлов, в которых сгорали армии сорок первого года, а это сотни тысяч бойцов, получивших бесценный боевой опыт, которые отступали, но продолжали сражаться, упорно, цепко, еще пока неумело, но опыт приходил с каждым боем. И еще одно изменение произошло, возможно, в этом была моя небольшая заслуга: появилось понятие, что такое военные кадры, и как важно с ними очень аккуратно обращаться. Не было массового расстрела руководства ВВС РККА, Штерн, Смушкевич и остальные фигуранты этого скорбного события были живы и сражались. Пример: разгром 7-го кавкорпуса в Румынии. Ошибочный авантюрный приказ был отдан Ворошиловым, курировавшим Южное направление, при этом проигнорировано решение Генштаба (Василевского), в котором требовали отход этого корпуса в сторону Карпат. Конев получил крепко по шапке, но остался командовать фронтом, Ворошилов был вызван в Москву, где получил серьезный фитиль, а потом переброшен на Центральное направление, говорят, что с ним постоянно ездит работник Генштаба, который «подтягивает» народного маршала в военной науке. Погоны! Не могу не сказать про погоны… сначала их ввели у войск НКВД — что оказалось неприятным сюрпризом для немецких диверсантов, позволив нейтрализовать значительную часть боевиков Бранденбурга, а потом были введены погоны и во всей Красной армии, официально — с целью улучшения маскировки командного состава и противодействия вражеским снайперам, которые устраивали охоту на наш командный состав.

Про морские дела расскажу как-то позже. А вот про замысел Зимнего наступления РККА, вошедшее в Историю как Четыре Сталинских Удара, сказать должен прямо сейчас. Идея была слизана с наступления сорок четвертого года в моей реальности — когда удары фронтов шли один за другим с Севера на Юг. Дело в том, что у немцев была реальная проблема — отсутствие резервов, она возникла по двум причинам: немцы закладывали в свои планы совсем небольшие потери, где-то на уровне кампании во Франции, может быть, чуть больше… Всего ими было подготовлено порядка тридцати-сорока тысяч резервистов, а вот потери были совсем-совсем не такие, как в той реальности, и совершенно не такие, какие ожидались специалистами Вермахта. Чтобы компенсировать потери полевых частей снимались тыловые части, по максимальному пределу. Но этого было мало. Немцы вынуждены были призвать много народа, из-за чего возник вопрос: кому работать на производствах, в том числе военных? Гитлер вынужден был отдать приказ о переходе промышленности на военный лад, вот только отсутствие рабочей силы достаточной квалификации стал перед руководством немецкой промышленности со всей остротой. Пока что эти части только готовились, пусть усиленным темпом, но все-таки… Что будет делать немецкое командование при наступлении РККА? Перебрасывать резервы с соседнего участка фронта. И вот тогда удар по тому участку фронта, откуда ушли подкрепления на соседний участок, будет для немцев очень неприятным, и… они будут перебрасывать валентные части с того участка, который еще не находится под ударом. И следующий удар придется по новому ослабленному участку. За нас был и генерал Мороз. Зима сорок первого года была ранней и суровой. Немцы смогли полностью снабдить зимнем обмундированием только части в Норвегии и Дании, которые в начале зимы вторглись в Швецию. Единственным серьезным резервом, который сейчас в бешенном темпе переодевали в зимнюю одежду был Африканский корпус Роммеля, единственная свободная танковая часть, солдаты которой охренели от перехода из африканской жары в русские морозы. Добавьте к этому то, что немецкие танки на морозе становились просто нерабочими, их надо было разогревать, чтобы завести, да и работа на бензине в русские морозы — не сахар. А вот солдаты полевых частей мерзли, зарывшись в мерзлую землю, а чего хотели? Теплых зимних квартир? Нетушки, тут вам не Франция, прогулки на пляжи в Нормандию не будет!

Основой наступления должны были стать пять хорошо подготовленных механизированных корпусов, которые стали формироваться и тренироваться с середины сорокового года и на их вооружении стояла новая техника, которой они уже научились владеть. Осенью солдаты и офицеры ударных корпусов прошли обкатку фронтовой жизнью. Сейчас их заменили дивизии из внутренних округов, те самые, которые в моей истории легли в землю, разменивая свою жизнь на время, за которое создавались новые рубежи обороны. Ветераны августа поучили подкрепления, были переформированы, из них сбивались новые части, те, кто должны были поддержать прорыв. Еще одним приятным моментом было то, что с наступлением зимы немцы вынуждены были (из-за проблем со снабжением) изменить линию фронта, чуть подсократив оба выступа — Могилевский и Киевский. Но в результате не смогли эвакуировать все поврежденные танки с поля боя. А это 644 машины, из которых 186 троек и 65 «штугов» — самоходок. Мы стали ремонтировать эти машины — пригодятся, тем более, что в Финляндии и Швеции был запас и запчастей, и боеприпасов, так что бригада трофейных танков уже была сформирована и формировалась еще одна. А что, немцы были известны своим умением использовать трофеи, а нам чего отставать? И вот этой ерунды — не использовать трофейное оружие, не было, был строгий приказ, который регламентировал усиление огневой мощи полевых частей за счет использования трофейного вооружения. При отводе части на перевооружение, пополнение или переформирование — тогда трофейное оружие сдавалось, строго учитывалось, что-от ремонтировалось, но было такое не раз и не два, что получали для усиления части в обороне немецкие «машингеверы», так что никакой идеологии — только военная практичность и необходимость, вот что было поставлено во главу угла. Для нас самым главным было обеспечить достаточное количество боеприпасов, топлива и продовольствия для ударных группировок. То есть — решить логистические задачи, скрыть от разведки противника сосредоточение наших ударных частей. Самим вести разведку тылов противника. Так, своевременно было выявлено сосредоточение корпуса Роммеля в Румынии, в районе Бухареста. Готовилась железнодорожная война, которая должна была застопорить доставку подкреплений на критически важные участки фронта. О подготовке сказал достаточно. Нет, извините, хотел сказать о том, как мы «собирали» ударные корпуса. Тут было принята за основу бригадная организация, танковые, мотопехотные, стрелковые, артиллерийские, противотанковые, минометные бригады становились «кубиками», из которых собирались ударные корпуса. Так, ударный механизированный корпус состоял из одной танковой бригады, двух-трех мотопехотных, полка самоходок, самоходного зенитного полка, артиллерийской бригады. Но эти бригады были «кубиками», можно было в состав корпуса впихнуть и две-три танковых, две артиллерийских, бригаду гвардейских минометов или противотанковую бригаду, если по данным разведки у противника был подвижный резерв. То есть, от стандарта можно было, да и нужно было отойти, все упиралось в боевую необходимость и возможности тылового обеспечения. При этом, учитывая отсутствие у большинства командиров опыта современных маневренных действий, старались избегать довоенных корпусов-монстров с мощной боевой частью и слабым тыловым обеспечением.