Страница 220 из 291
Часть третья Август имеет привычку заканчиваться
Москва. Кремль. Заседание Ставки Верховного командования. 17 августа 1941 года.
16 августа мне пришел приказ: передать армию и срочно отправляться в Москву. Армию принял генерал-лейтенант Владимир Яковлевич Качалов[1], который был до этого командующим Архангельским военным округом, кавалерист, в Гражданскую служил начальником штаба 2-й конной армии у самого Думенко. Сражался в Гражданскую с Деникиным и Врангелем, гонял по Украине батьку Махно, человек волевой, образованный, умеющий принимать быстрые и правильные решения, этому командиру свою 14-ю армию, ствшую каким-то непонятным конгломератом, передал с видимым удовольствием. По приезду в Москву у меня был ровно час на то, чтобы увидеть жену и дочку, вечером уже надо было быть в отделе кадров наркомата, но звонок оторвал от созерцания дочери, которая сосредоточенно сосала палец ноги, вызвали в Кремль. В Москву был отозван и мой начальник штаба, генерал-майор Антонов. Сталин выглядел уставшим, но при этом бодрился настолько, насколько мог. 12 августа он выступил по радио с обращением, тем самым: «Братья и сестры», вот только я, клянусь, текст этого обращения вождю не диктовал. Он писал его сам, а я потом удивлялся, как снова он нашел те же слова, фразы, аргументы, я увидел буквально три, нет, четыре маленьких отличия! Было видно, что вождь работает в буквальном смысле на износ. От Сталина узнал, что назначен в аппарат Ставки спецпредставителем. Тут же будет работать и Алексей Иннокентьевич Антонов. Вот и сижу на моем первом совещании в Ставке. Василевский делает доклад о положении на фронтах, слушаю внимательно, у себя, на Крайнем Севере, я был в информации по другим участкам фронта ограничен.
— Положение на шесть часов утра 17 августа на Южном фронте остается напряженным: части 9-й армии удалось отвести к Одессе, она укрепила оборону города, в то время, как танковая группа Клейста повернула на Первомайск. Прорвавшись в промежуток между Могилев-Подольским и Летичевским УРом танки Гота вышли вдоль Днестра к тому же Первомайску, в результате 55-й стрелковый корпус оказался в окружении, при этом части 169-й стрелковой дивизии фактически разбиты, штаб ее уничтожен, но сохраняется возможность вывода из окружения 130-й дивизии. Кавалерийский корпус Белова вышел к Стефанештам, кавалерийский корпус Бычковского в боях под Урлатой потерял почти все танки и большую часть артиллерии. Сейчас он сумел выйти в район Крайовы, куда румыны, по данным разведки, стянули серьезные резервы. Выход корпуса к Неготину и дальше в Югославию, на соединение с местными партизанскими отрядами представляется нам проблематичным. Линия фронта идет по Южному Бугу по линии Первомайск-Винница-Проскуров. Армии Юго-Западного фронта отошли с потерями на эту линию обороны, Жмеринка, к сожалению, потеряна. Украинский фронт удерживает оборону по Карпатам, противник перебросил туда горнострелковые части, но сбить или обойти наши оборонительные узлы на карпатских перевалах им не удалось. Мы смогли остановить намечающийся прорыв под Кобрином, но в результате выхода Гудериана к Минску пришлось отводить войска на линию Пинск-Барановичи-Осиповичи-Борисов. Гудериан рвется к Борисову, после падения Минска его основной удар нацелен На Оршу-Могилев и далее на Смоленск. Тимошенко уже третий день удерживает Борисов, но положение сложное. Мы дали согласие на отвод его частей к Орше и Могилеву. Жуков тоже был вынужден изменить конфигурацию фронта, отступить на линию Вилейка-Дрисса-Опочка-Остров. Рокоссовский удерживает Псков, Гёпнер с большим трудом продавил приграничные укрепления и прорвался к Нарве, но дальше пробиться не может, там наблюдается затишье, возможно, противник ведет перегруппировку войск и следующий удар следует ждать на Псков. Резервы фронта Рокоссовский расположил на Лужском оборонительном рубеже. Ленинградский фронт: Мерецков вышел в результате наступления на линию Котка-Каусала, финская армия отступает, оборонительные бои тяжелые, сказывается наше серьезное преимущество в танках, артиллерии и самолетах. По данным разведки, финны спешно создают оборонительный рубеж на линии Лахти-Ловииса. В Карелии после занятия Каяни сложилась крайне выгодная обстановка, мы посчитали возможным ввести в наступление 26-ю армию, сформированную на базе Архангельского военного округа. Ударная группа 14-й армии заняла Оулу, а 26-я армия Ватутина успешно перешла в наступление на Куопио и захватила этот важный транспортный узел, в ходе ожесточенных боев была разгромлена немецкая пехотная дивизия, которую недавно перебросили из Норвегии через Швецию, её немецкое командование начало отводить из-за угрозы окружения. В итоге, почти вся Карельская армия Финляндии окружена в районе Лиекса-Тохмаярви. По Ботническому заливу бои идут в районе Кокколы. После занятия Оулу и Кеми появилась возможность снабжения наших войск в Швеции и Норвегии по железной дороге, что значительно упростило логистику и доставку подкреплений как в Оперативную Группу «Швеция», так и в ОГ «Норвегия». Фактически закачивается разгром армии «Норвегия», высвобожденные резервы будут переброшены для скорейшего решения финской проблемы и укрепления группировок в Скандинавии. В Норвегии бои идут в районе Стейнкьяйер, продвижению наших сил мешают переброшенный в Тронхейм силы Кригсмарине, в частности, отряд из пяти эсминцев, две канонерские лодки и линкор «Шарнхорст». По данным разведки, ожидается переход в Тронхейм линкора «Тирпиц» и отряда крейсеров, скорее всего, планируется операция против сил Северного флота. Мы планируем удар на Тронхейм силами авиации, к сожалению, новых боеприпасов объемного взрыва сейчас у ВВС практически не осталось.
Кризис, каков он есть на самом деле
Берлин. Рейхсканцелярия. 17 августа 1941 года.
Совещание у фюрера было в самом разгаре. Показательная истерика с обязательным срывом гнева на бездарных военных была уже в прошлом, разговор шел в конкретно-деловом тоне, но чувствовалось, что напряжение не погасло и фюрер готов взорваться снова, и на этот раз могут полететь начальственные головы.
— Геринг! Это ваша заслуга в том, что большевики оставили нас без бензина! Ваша, и никого больше! И не надо прикрываться тем, что Ешоннек застрелился! Вы зачем тут нужны? Наша система ПВО фактически провалилась с треском! Вы докладываете, что сбили полторы сотни русских бомбардировщиков, да хоть полторы тысячи! В итоге мы все равно остались без топлива для моторов!
— Мой фюрер, это провал, в первую очередь, нашей разведки! Я не снимаю с себя ответственности, но нам не докладывали, что у русских есть достаточное количество самолетов, которые смогут долететь до Лондона и еще и разбомбить по дороге заводы в Германии. Тем более, такое количество ночных экипажей! Мы не были готовы, но, если бы были данные, мы бы укрепили действующую систему ПВО, которая не пропустила бы противника к нашим жизненно важным центрам.
— Вы опять стараетесь переложить ответственность на других, Герман! Бамлер уже командует артиллерийским полком на Восточном фронте. Гейдрих погиб! Все концы в воду. Что у нас с запасами топлива? Гальдер, я слушаю вас.
— Мы вступили в войну с запасами топлива примерно на три, максимум, три с половиной месяца боевых действий. Этого должно было для проведения Блицкрига хватить. К сожалению, я вынужден также констатировать, что наша разведка провалилась. По данным наших агентов, в приграничной зоне большевиками создавались гигантские фронтовые склады, в том числе горюче-смазочных материалов, на которые мы серьезным образом рассчитывали. На территории Западной Украины и Белоруссии такие склады есть. Топлива на них нет. То, что захвачено нами в ходе наступления в Молдавии, крохи, ничего не решающие. После нанесения воздушных ударов по нашим крупным складам мы потеряли полумесячный запас бензина, особенно опасен дефицит авиабензина, запас которого не превышает месячный. Ситуация с обеспечением танков и автомобилей несколько лучше, но не превышает полутора-двух месяцев. Очень неприятным стало и то, что нефтяные промыслы в Закарпатье и в районе Карпатских гор уничтожены большевиками, мы не можем их восстановить в ближайшее время.