Страница 133 из 291
Осенью сорокового года AC&DC перенесла очень серьезную биржевую атаку, целью которой было совершенно недружественное поглощение корпорации конкурентами. Генри тогда еле устоял. Точнее так, он не устоял бы, да и большинство его компаньонов были в панике, хотели согласиться на неизбежные потери при поглощении, но тут пришла неожиданная помощь. Финансы? Да, но не только. Господину директору предложили такое, от чего он отказаться не мог: ему предложили месть!
В конце двадцатых — начале тридцатых годов несколько американских химических компаний подошли к созданию синтетического каучука. В это время Allied Chemical вырвалась в этой гонке вперед. А у корпорации Форда дела пошли на спад. Стараниями Эдсела Брайанта Форда предприятия держались на плаву, но не так уверенно, как при его отце, Генри Форде старшем, ситуация в начале тридцатых была близкой к критической. Доходы от успешных продаж модели А ушли в самолетостроение, которое себя не оправдало. Этот проект следовало закрывать. А еще Форды вложили большие деньги в плантации каучуконосной гевеи. Появление дешевого синтетического каучука было им как ножом по некоторым органам. Если не смертельно, то очень неприятно. Генри Форд тут сработал самостоятельно.
Когда к Генри Атертону стали подходить очень неприятные типы с предложением свернуть работы по синтетическому каучуку, ничего не предвещало беды. Произошли несколько аварий на опытном производстве, нападение на химический склад в Буффало, где разместили опытную установку, но это не смогло сломить «Непробиваемого». Он предпринял довольно решительный шаг по противодействию криминальному нажиму: AC&DC передало часть прав на технологию искусственного каучука компании DuPont. И в начале тридцать второго года две мощных химических предприятия начали выпуск синтетического каучука по технологии Allied Chemical, которую DuPont сумел улучшить и удешевить. Само производство каучука Атертон расположил в Хоупвеле, штат Вирджиния, в небольшом городе, который практически принадлежал его корпорации. Казалось, что все успокоилось, но тут 24 сентября 1937 года сын Генри, Уолтер, кончает счеты с жизнью, застрелившись из автоматического пистолета. Сопоставить некоторые данные, сообразить, что и почему произошло для опытного бизнесмена труда не составляло. Да, каменные джунгли обычного американского бизнеса, чего уж там. Но его предположения и подозрения остались предположениями. К сожалению, армия частных детективов ничего раскопать не смогла. Полиция успокоилась, признав случившееся самоубийством, во что Генри Френсис не верил ни минуты. Никаких доказательств преднамеренного убийства не было. Но кто-то уже год скупал все акции AC&DC, а в сороковом началась массированная биржевая атака на его химический концерн.
И тут неожиданно появились новые партнеры. Братья Хаммеры познакомили его с латиноамериканскими бизнесменами, которые основали в США мощную транспортную компанию, владеющую кораблями и железнодорожными составами. Хаммеры были известны связями с большевиками, но не только, впрочем, вроде бы в этой компании русскими не пахло. К предложению финансовой помощи под дополнительный пакет акций Генри Атертон отнесся прохладно. У него было таких предложений, не куча, но несколько и от куда более надежных партнеров, чем неизвестные друзья Хаммеров. А вот от предложения одного симпатичного мистера Мигеля, который попросил переговорить тет-а-тет, старый бизнесмен отказаться не смог. Ему пообещали предоставить и убийц сына Уолтера, и наказать заказчика этого громкого и резонансного самоубийства.
Конечно, Генри не поверил господину Мигелю на слово. В ответ получил заверение, что документы не горят, и получил папку, в которой содержалась очень интересная информация. Американская полиция не умела работать? Почему? Умела. Вот только есть такое понятие: коррупция. Несколько умных господ сумели поработать с полицией так, что нужные доказательства исчезли, но не в огонь, а в архив, из которого их вытащили на свет Божий. Дальше были показания полицейских, тех, кто поддался на соблазн, они под нотариуса надиктовали много интересного. От старика Генри Форда через начальника его службы Беннета заказ поступил одному из крупных мафиозных боссов. Именно итальянская мафия организовала «самоубийство» молодого Атертона. 14 января 1941 года три исполнителя убийства смотрели в глаза пожилого джентльмена, и не видели в них ничего для себя хорошего. Генри Френсис не был садистом, как истинный христианин протестантского толка был против кровавой расправы с убийцами сына. Их просто прикопал на одном из заброшенных кладбищ. Живьем. Некоторые бизнесмены так не любят марать руки! 27 января 1941 года у Генри Форда случился сердечный приступ, сопровождающийся очень резким подъемом давления. Сосуды пожилого человека не выдержали этой атаки и выдающийся бизнесмен, почитатель Гитлера и нацистов, убежденный антисемит, отправился на встречу с Отцом Небесным. В первых числах февраля куда-то пропали Гарри Беннет и Лаки Лучано, тот самый итальянец, получивший от Беннета заказ на убийство. Атертон, узнав, что Эдсель Форд не жилец, и рак его уже почти съел, предпочел остановиться. Преждевременная смерть Генри Форда, познакомившегося с творением лаборатории Майрановского, как и всех исполнителей убийства Уолтера Атертона вполне известного химического промышленника удовлетворила.
В феврале того же года у компании Форда латиноамериканские промышленники выкупили по дешевке закрытую фирму Ford Airplane Company, а при этом оказалось, что они же вошли в долю корпорации Пратт энд Уитни, став пусть и не самым большим, но серьезным ее акционером. К этому времени Генри Атертон уже не сомневался, с кем ему приходится работать, слишком много его продукции уходило в страны Латинской Америки, а потом оказывалось перепродано в далекий Советский Союз. И ушки Хаммеров! Но старика Генри все пока что устраивало: его корпорация вышла из серьезного кризиса, вызванного биржевыми манипуляциями Эдселя Форда, приобрела солидных и платежеспособных заказчиков, увеличила свою капитализацию, что позволило ей чувствовать себя намного лучше.
Что получил из этого Советский Союз? В первую очередь присадки, необходимые для уверенного производства нитроглицериновых порохов[4], которые широко использовались в ракетных установках залпового огня, которые вот-вот назовут «Катюшами», поставки AC&DC позволили резко увеличить производство снарядов больших калибров, для гаубиц и артиллерии особого назначения. Так что снарядный голод сорок второго нам уже не грозил. А синтетическая резина, которая производилась в США по технологии, отличной от советской, оказалась намного прочнее и дешевле в производстве, так что получение не только технологий, но и оборудования для такого производства было для СССР важнейшей задачей[5].
Не меньшее значение имела и комбинация с самолетами и моторами: в СССР начали поступать самолетные моторы Пратт анд Уитни мощностью 1000 л.с. и выше, а американские специалисты помогали налаживать производство авиадвигателей в далеком Советском Союзе. Знало ли об этих телодвижениях в руководстве США? Знали. И в промышленных, и политических кругах. Вот только курс на стравливание СССР и Германии был главным «трендом» правящих кругов США. И усилить СССР, закрывая глаза на «моральное эмбарго», когда внешние условности соблюдены, почему бы и нет?
Время! Как время быстро бежит! В номере господина Атертона раздался звонок. Через несколько секунд круглолицый, энергичный, вечно улыбающийся мистер Мигель уже расположился напротив директора AC&DC с порцией коллекционного шотландского виски в руке. Он привез своему партнеру коробку сигар с далекой Доминиканы, утверждая, что они мало уступят его, Атертона, кубинским сигарам. Для Мигеля, которого мы знаем намного лучше как товарища Григулевича было своеобразным хобби тащить любителю сигар Генри Фрэнсису табачные изделия из самых экзотических мест. Они были хуже кубинских, но эти попытки воспринимались стариком благожелательно. Курец курца видит издалека.