Страница 100 из 291
Я не буду рассказывать о совещании. Оно чем-то напоминало совещание по летным проблемам. Надо сказать, что и на том совещании, как и на этом были приняты решения, которые отличались от моих предложений. Все-таки сказывались местные расклады, группировки промышленников и конструкторов, то, с чем еще придется бороться и бороться. Впрочем, я это брюзжу. Многие решения основывались на том, что было уже создано и опробовано именно в этот период. На начало сорокового года. В РИ 40-й год это был год прорывов и создания принципиально новой боевой техники. А вот тактика и умения солдат и офицеров остались на уровне тридцать шестого года. Никто не понимал, как эту технику применять. Не хватало обученных летчиков, способных встретить врага на новых хороших самолетах. Я был уверен, что лучше летчик, который хорошо владеет И-16, чем тот же хороший летчик, который с большим трудом справляется с МиГ-3.
И если в самолетостроении была сделана ставка на И-185 как основной истребитель с указанием Поликарпову довести этот самолет до ума в самое ближайшее время, группам Лавочкина и Яковлева сосредоточиться на самолетах Ла-7 и ЯК-3 и Як-7 (как истребитель-бомбардировщик). В качестве высотного истребителя-перехватчика было решено использовать Пе-3, причем выпуск в ограниченном количестве. Штурмовик Ил-2 в варианте с экипажем из двух человек, и ускоренная доводка Таировым своего Та-3, который должен стать основным штурмовиком, как временная мера, в качестве штурмовиков предлагается использовать И-15 в разных модификациях. Сухому необходимо было форсировать разработку Су-6. А Ильюшину – Ил-10 (при появлении нужного мотора то Ил-16). Бомбардировщики: легкие – Су-2, а также пикирующий Пе-2. При этом уделялось внимание тактике применения Пешек; Бартини и Ермолаев должны были достроить Ер-2, когда обсуждали как все-таки назвать этот самолет, тем более, что Бартини снова возглавил свое КБ, то Сталин сказал: «БЕ-2 звучит как-то несолидно, ЕБ-2, еще несолиднее, пускай остается Ер-2». Дальний бомбардировщик Ил-4 с установленным автопилотом, он же самолет-торпедоносец. Группа Антонова дорабатывала Т-1, как специализированный торпедоносец. Пе-8 производить как дальний бомбардировщик, Ту-2, самолет-разведчик Су-12, транспортные самолеты – Сталь-7 Бартини, Ли-2, Ще-1 (транспортный самолет Щербакова), при этом отказывались от Як-6 и Як-8. Отдельным пунктом шло указание Люльке и группе Микояна-Гуревича сосредоточиться на реактивной тематике. Я решил, что самолетная тема меня до бешенства доведет. Дело не в том, чтобы выдать нужным КБ нужные эскизы. Потом пошли вопросы и уточнения. И вот это было настоящим кошмаром. В моей команде появился еще один чертежник-уникум, Семен Артурович Габриэлян, он был родом из небольшой деревушки в Карабахе. Оттуда поступил учиться в Ленинград, закончил технологическое училище, попал на танковый (тракторный) завод по распределению. А оттуда уже и ко мне. Его талант чертежника, который быстро и безошибочно вычерчивал самые сложные проекты пришелся весьма кстати. В эти дни я спал на работе, куда притащили небольшой диванчик, на котором я помещался с трудом, но те четыре часа на сон, которые отводил себе, использовал полностью. А у меня в отделе постоянно топтались три-четыре делегации: утро начиналось с мотористов. Потом работа с группами из различных КБ. Обязательно технологами. Была и цель – создание работоспособных моделей самолетов и их испытание начать летом этого года. Вот только доживу я до лета с таким темпом работы или нет – вопрос интересный, но риторический.
В танковой промышленности было решено сделать основной упор на средний танк Т-34, на который должны были перейти большинство танковых заводов, из легких танков оставляли Т-60 в экранированном варианте, два завода должны были производить КВ с 76-мм пушкой и 85-мм усовершенствованной К-52. Принципиальным стало массовое внедрение САУ. САУ-76 с орудиями Ф22 и потом ЗИС-3, САУ-122 на шасси тридцатьчетверки, САУ – 152 на шасси КВ и САУ-203 на базе Т-35(28). Отдельно стояло создание самоходных зенитных установок как под 37мм автоматическую зенитную пушку, так и под 85мм зенитное орудие. Но тут как раз были варианты. Во время Польского похода в качестве трофеев Красная армия захватила несколько десятков 40мм Бофорсов. Но еще важнее, была захвачена и техническая документация по этому удачному орудию. Так что, когда было решено кроме завода имени Ворошилова начать производство копии Бофорса 61-К еще на двух предприятиях, оценивая его потребности в 6–7 тысяч единиц, как минимум. Причем значительную часть этих установок забирал на себя флот. А еще более важным мне представлялось создание самоходной зенитной установки для сопровождения танков и мотопехоты на базе того же Бофорса. Без этого создание настоящих механизированных корпусов было невозможным. Планировалось такое же самоходное зенитное орудие на основании танка КВ и с зенитной пушкой 52-К. Как противотанковое САУ СУ-85. Решалось только на какой базе: Т-28 или Т-34. Главным было то, что к 52-К был разработан принципиально новый ПУАЗО-3Б, который давал серьезное увеличение эффективности зенитного огня. Я не был уверен в своих выкладках и расчётах, но был уверен в том, что максимальное насыщение частей Красной армии зенитными средствами пойдет ей на пользу. Кроме всего остального, если в небе нет самолетов врага, использовать зенитки можно и как противотанковые средства, а от огня Бофорсов, получивших название 61-К и калибр в 37 мм (опять-таки чтобы не создавать новый боеприпас) и пехоте в ганомагах быстро поплохеет.
Берлин. Лисья нора. Тирпицуфер, 74–76. 14 мая 1940 года.
Адмирал Канарис был сама сосредоточенность. Сейчас возникла необходимость принять какое-то решение. До сих пор его сопротивление власти Гитлера не переходило рамки именно сопротивления. Но не надо лгать себе самому. Инициативы по поводу предупреждения о вторжении в Данию-Норвегию, как и «только обсуждаемая» с ближайшими подчиненными возможность предупредить союзников о начале вторжения во Францию, при которой были задействованы два канала – голландский через военного атташе Нидерландов Заса, друга Остера, второй – римский через доктора Йозефа Мюллера (этот канал использовали и люди Бека, с которыми Канарис контактировал очень осторожно и исключительно через посредников). И оба канала оказались засвеченными! Звонок Заса в Голландию перехватил «Научно-исследовательский институт» Геринга, который и занимался массовой прослушкой дипломатических представительств. В первую очередь слушались и записывались звонки за границу Германии. А Зас говорил почти не шифруясь. Связать этот звонок с Остером – чего проще. Хитрый голландец сумел выбраться из Германии. Если его поиски начнут люди Гиммлера, то неприятностей не избежать. С прикрытием Мюллера намного проще. Пусть утечку в Риме расследует сам Йозеф Мюллер! Утечка же будет в результате разговора Риббентроппа с графом Чиано[45] и Муссолини. Посмотрим, как Гиммлер будет бодаться с Риббентроппом. Решение принято! Зас, по данным Абвера, объявился в Роттердаме. Надо его найти, если это возможно. Лучшим вариантом было бы, чтобы он погиб в результате бомбежки. Если же нет, то он все равно погибнет в результате бомбежки. Но эту операцию я должен курировать лично. У Остера не хватит полномочий.
Роттердам. 15 мая 1940 года.
Голландия капитулировала. Англо-Французские войска упорно лезли в ловушку, расставленную им командованием Германии. Норвежская кампания склонялась к окончательной победе Германии. Настроение адмирала Канариса было препаршивым. Он начинал сомневаться в мощи и силе Британии. Все его расчёты строились на том, что реакция Имперского флота будет быстрой и мощной. Но Острова еле шевелились, всё еще недооценивая решимость Гитлера взять реванш. Адмирал постарался подгадать свой прилет таким образом, чтобы утром оказаться в городе, решить вопрос и в тот же день отправиться обратно. После бомбежки немецкой авиации города найти приличное жилье было бы сложно. А адмирал с возрастом все больше тяготел к комфорту в повседневной жизни. Не роскоши, а именно комфорту – улавливаете разницу? Первым делом надо было попасть к коменданту города, чтобы заручиться его поддержкой в поисках важного и опасного агента врага. Из-за своего паршивого настроения адмирал не почувствовал опасности, когда машину остановил патруль фельджандармерии, не успел он отреагировать и на выстрелы, которыми жандармы прошили машину. У всех нападавших были пистолеты, первым погиб водитель и адъютант адмирала, сам Канарис получил четыре пули, но был еще жив. Нападающие бросили в машину гранату и ушли на велосипедах, которые оставили через несколько кварталов. Граната не разорвалась. Адмирала доставили в госпиталь, где прооперировали. Еще трое суток он находился между жизнью и смертью. На четвертые сутки смерть взяла свое. От судьбы не уйдешь. Суждено тебе помучиться перед смертью, значит так и будет. Кисмет.