Страница 48 из 62
— Ох, бесятся уже с жиру, эти богачи, — чуть переигрывая, вздохнула Анна Игнатьевна. — И чего ей, спрашивается, не хватало? Всё есть, живи да радуйся — и муж миллионер, и отец, а про деда и говорить нечего. Вы видели этот Совинцентр на Кутузовском? Это же сколько у человека денег! А эта дура — в петлю…
— Но вообще-то история, — встрепенулся Николай Евгеньевич, и на этот раз не только закатил глаза, но и показал пальцем на люстру над собой, — не для распространения…
— Всё прекрасно понимаю, могила! — пообещал я, вызвав у хозяйки слегка пренебрежительную усмешку своим просторечием. Вот прямо уверен, она точно в туалет не ходит. Есть, пьет, а наружу ничего кроме запаха фиалок.
— А давайте поиграем во что-нибудь! — вдруг влезла в беседу молчавшая уже минуты полторы Лиза. — Андрей, предлагай!
— В «крокодила», может? — брякнул я и тут же получил ответочку.
— Вот еще, буду я кривляться, — презрительно отвесила Анна Игнатьевна. Да, не ту стезю дама в жизни выбрала. ей бы в дипломаты податься. На самых сложных переговорах, когда все аргументы исчерпаны, выпускали бы ее. И говорить ничего не надо — вот так бы посмотрела, и нужный результат достигнут. Возможно, Анну Игнатьевну внесли бы в список запрещенных приемов.
— Ну мама… — проныла Елизавета.
— Предлагаю «скрэббл», — торжествующе улыбнулась хозяйка. — Вы английский и в школе учили, и в институте. Неужели какие-то трудности возникнут?
О, как тут всё запущено… Я представил себе как семья Шишкиных, положив с одной стороны словарь Мюллера, а с другой — десятикилограммовый том Oxford English Dictionary, составляет иноземные слова и мне чуть не стало плохо. На слабо ведь берет, анидаг. Но я не пацан, на такое не ведусь. По крайней мере, не в этот раз.
— Я пас, — встал я. — Мои знания английского, конечно, чуть лучше, чем «май нэйм из Вася» и «Ландэн из зы кэпитэл ов юнайтыд киндэм», но именно что чуть. Боюсь испортить вам всё удовольствие.
При этом я старательно произнес школьные фразы без отечественного акцента. Может, и не идеально, но надеюсь, достаточно, чтобы кое-кто понял: ни хрена вам здесь не обломилось бы.
Вечер оказался скомканным. Мы грустно все вместе посмотрели программу «Время», где «весь советский народ готовится дружно отпраздновать день Конституции» и «умер видный деятель рабочей партии США Эрик Хасс», который кстати, аж 4 раза пытался стать президентом Штатов. Последняя новость меня окончательно вогнала в уныние — нет, вы подумайте, сам Хасс преставился! — и я откланялся. Лиза на лестничной площадке пыталась опять сгладить впечатление от мамы и даже была готова ехать ко мне, но в прихожую вышла маман, громко позвала дочку домой. И над совместной ночью пролетела большая птичка «обломинго». И ведь Томилину тоже к себе не позовешь! Это получается уже уровень выше обломинго — «фанера над Парижем».
Пошел я из метро не домой. Что там делать? Настроения не то что никакого, но какое-то оно… слегка упавшее. На грязный, заплеванный пол. Значит, надо завалиться в общагу, а уж там с Давидом придумаем что-нибудь. И ведь как назло, комната пустая, хотя ушел мой товарищ совсем недавно: кружка с чаем стоит, теплая еще. Может, в гости к кому пошел?
Вышел в коридор, двинулся на кухню. Там всегда народ трется, даже среди ночи найдется кто-нибудь, кому внезапно захотелось сварганить яишенку или поджарить картохи. Но и здесь ничего, в смысле информации. Давида видели, но давно, о планах не знали. Ерунда, сейчас минут десять постою, кто-нибудь еще нарисуется.
И точно, в дальнем блоке открылась дверь, грохнув из комнаты вездесущим «Распутиным», и в коридоре появилась Жанка Ильхамова, наша одногруппница. Похоже, у них там праздник: юбка очень мини, блузка расстегнута… сильно. Жарко, наверное. И раскраска боевая, с такой только с бледнолицыми врагами сражаться.
— О, Пан, привет! Какими судьбами? Давно не было тебя, не заходишь., — она подошла ко мне вплотную, упершись бюстом в мою грудь. Обдала запахом вина и духов — Засмущался, Андрюша! — засмеялась она, проводя рукой по моей щеке. — Старая любовь не ржавеет, да?
Наверняка что-то с ней у студента было, но давно, и никто из них возобновлять отношения не стремился.
— Привет, Жан! Ашхацаву не видела? — я тоже слегка обнял девчонку. Невольно пощупал попку. Упругая такая!
— Ой, какие мы активные! — девушка и не думала вырываться из объятий.
— Так что там с Давидом? — я буквально силой заставил себя отступить. Иначе это все плохо кончится. Или хорошо?
— Так у нас он. Гуляем сегодня! А то давай к нам? Или ты с Лизкой встречаешься? Она говорила, в гости к ним собирался? Колись, Пан, как там? Удалось зацепить москвичку, нет?
Чему удивляться? Жанка — лучшая подружка Шишкиной, они постоянно сидят вместе, болтают друг с другом. Так что и обо мне она знает.
— Да был я у них, — махнул я рукой. — Мама там меня любит как атомную войну. Второй поход в гости и второй облом.
— Анна Игнатьевна — тетенька суровая, это тебе не первокурсниц за задницы лапать, тут подход нужен. Ты заходи как-нибудь… в свободное время, — и она опять прижалась ко мне, — расскажу, как к ней ключик подобрать… — Жанка захохотала.
Блин, невдобняк какой, организм этот реагирует на провокации очень уж активно. Будто пацан пятнадцатилетний, разбитная деваха сиськами потерлась, и готов.
— Обязательно зайду как-нибудь, — слегка отстраняясь, чтобы не выдать свое состояние, — сказал я.
— Не, а что там с Шишкиной стряслось? Поссорились, что ли? Опять?
— С Лизой? Нет, это мать считай, выставила меня и ее со мной не отпустила.
— Ха! И всего-то? А что мне будет, если через час Лизка к тебе приедет?
— А чего хочешь?
— В «Жигули», на пиво с креветками сводишь?
— Жанка, если так, то с меня плюсом еще шоколадка!
— Иди домой. Все будет.
Специально время засекал. Пятьдесят две с половиной минуты. Наверное, такси взяла. Это я по пролетарски езжу, на общественном транспорте. Не баре. Ну всё, звоночек прозвенел, часы можно с руки снять. Зачем они мне? Только мешать будут. На пороге ожидаемо стояла моя подруга. Она толкнула меня в грудь, зашла в прихожую и повернула ключ в двери.
— Сволочь ты, Панов, — сказала она, начав расстегивать пуговицы на моей рубашке. — Ты хоть знаешь, как я тебя хотела? — рубашка почему-то не поддавалась, что-то застопорилось, и она схватила мою правую руку и завозилась с манжетой. — А он, гад, сидит, байки травит! Да я еле вытерпела!
Зазвонил телефон, но Шишкина наклонилась и неожиданно ловко вытащила из розетки шнур.
— А не ты ли предлагала настольные игры? — сейчас в мою задачу входили не только ответы на надуманные обвинения, но и попытки при ходьбе вперед спиной не запутаться в брюках, сползших на щиколотки. — Сейчас бы сидела и пыталась составить слово из двух «зет» и одной «джей»!
— А ты бы вертел задницей, пытаясь показать паровоз с Ким Ир Сеном на борту, — ответила она, крепко схватив меня за упомянутую часть организма. Пожалуй, и синяк может образоваться.
— Давай хоть платье помогу снять, — предложил я, но Лиза толкнула меня в грудь и я упал на кровать.
— Без сопливых обойдемся, — засмеялась она, стягивая одежду. — Конец тебе, Панов!
Следующая неделя также не принесла радости. Естественно, не так всё быстро получилось с бактерией, как думалось. Понятное дело, всё со всех сторон сфотографировали, и в чашке Петри, и под микроскопом, уже окрашенную. И всех причастных поодиночке, а потом попарно, и под конец — трио. И… поставили выращивать в тех же условиях. Понятное дело, а как еще? Ведь первый раз мог оказаться случайностью. А признают только то, что можно воспроизвести. Потом продолжим повторять в газовой смеси разного состава, чтобы определить диапазон условий для культивирования. Короче, скука полная.