Страница 48 из 49
Через минуту:
– Сильно любишь?
– Хватит! Ведешь себя, как ребенок.
– Ты снова уходишь от ответа.
– Потому что вопросы дурацкие.
– Я всего лишь хочу знать, как сильно ты любишь меня.
– А что, неясно?
– Если спрашиваю, значит, неясно.
– Хорошо. Сильно люблю. Все?
– Да. Спасибо! Не пойму только, неужели сложно сразу сказать?
Бывшие…
Перед глазами бывшие…
И тот первый с ухмылкой на лице, когда я признавалась ему в любви;
и тот второй, сбежавший от меня,
и третий – в обнимку с какой-то лахудрой и бутылкой пива…
Я ведь сильно их любила.
Я хотела замуж и хотела детей, много детей.
Я была правильной, послушной, покладистой, уступчивой.
Но взамен получала одну пощечину за другой.
Что я делала не так? Чем заслужила раны, которые и доселе кровоточат?
Тем, что была порядочной, искренней?
Что ж, получите, мои настоящие, что сотворили мои бывшие – холодную, скрытную, расчетливую стерву…
За столиком в кафе
За столиком в кафе сидят две, ничем не похожие друг на друга молодые женщины. Одна – самой обычной внешности, болтливая и суетная. Другая же – необычайно привлекательная, молчаливая и задумчивая. Она будто бы вовсе не слушала говорушку.
– Слушай, – сказала она, когда та наконец замолчала, – зачем тебе знать, кто куда пошел… кто с кем спит… у кого какие заботы… волноваться о том, как складывается у других… Не лучше ли думать о себе и своей жизни?
– Ты права. Но боюсь, если буду думать о себе и своей жизни, меня ждет разочарование…
Он ее желал.
он ее желал…
он ее любил…
потом завоевал…
потом остыл…
Почему она промолчала?
Она ее спросила:
– Какие мужчины тебе нравятся?
– Если бы я знала, – был ответ.
Эх, соврала. По правде говоря, ей нравились этакие самцы – брутальные, наглые, властные, которые не особенно-то прислушивались к ее мнению, а о правах женщин забывали, как только переступали порог дома. Но почему она промолчала? Наверное, постеснялась. Ей взбрендило в голову, что такие предпочтения нынче не в моде.
Прости…
– Прости.
– Уже прощала…
– Дай шанс.
– Уже давала…
– Котёнок!
– Нет, тигрица!
– Поспишь?
– Увы, не спится!
– Возьми!
– Нет, это муки!
– Люби!
– Умру от скуки!
– Это – конец?
– Возможно.
– Всё сложно?
– Очень просто!
– Уйти?
– Скорей, остаться.
– Зачем?
– Чтоб целоваться.
– О чудо! Как же мило!
Я счастлив, ты простила!
Теперь их стало трое…
Жила девушка одна…
Потом их стало двое…
Родился сын, а позже – дочь.
Любви и счастья – море.
Но год прошел,
Потом – второй,
От бывшей нет покоя…
К ним она пришла домой —
Семью постигло горе.
Как он мог! Теперь она
Вселила в дом раздоры…
Их было четверо вчера,
Сегодня стало трое…
Что такое любовь?
– Что же такое любовь?
– Никто не знает.
– Почему?
– Потому что, какой бы ответ не предложили, всегда найдется умник, который возразит. Сначала приведет тысячу аргументов, что это – не любовь, а потом предложит свой вариант, который такой же умник раскритикует.
– Наверно, не передашь на словах, что такое любовь. Ее можно почувствовать, но невозможно описать. Это сложное чувство, поэтому все ошибаются в ее определении.
– Ну не знаю. Может, ее попросту нет, этой любви, поэтому никто не в силах описать ее.
– Если бы ее не было, никто бы о ней не говорил.
– Вот именно. Все только говорят. Как о привидениях. Или Боге. Или об инопланетянах. Все говорят о них, но никто не видел.
– С любовью иначе.
– Почему?
– Потому что, когда я люблю, я ее чувствую и могу сказать об этом.
– Кому?
– Хотя бы тому, кого люблю.
– В смысле – мужчине или женщине.
– Ну да.
– Ах, ты об этой любви. Мне подумалось, что ты вообще о любви… к Мужчине, Женщине, Матери, Отцу, Богу, Родине…
– И что же такое любовь к мужчине или женщине?
– Никто не знает.
– Почему?
– Потому что, какой бы ответ не предложили, всегда найдется умник, который возразит.
…Их диалог продолжался долго. Но они так ни к чему и не пришли. Говорили ли они о любви к людям или Богу, или Родине…
Она – другая…
«Разве могут мужчина и женщина вести себя одинаково до совместного житья и после?
И если до того, как жить вместе, «я была клевой», а теперь под одной крышей с ним «стала невыносимой», то это потому, что у меня жизнь стала другой.
Если разъехаться по разным углам, я стану прежней. Никаких сомнений в этом. Буду такой же веселой, беззаботной, улыбающейся…
Так и что же? Вовсе теперь нам не жить вместе. Нет, дорогой мой человек. Так не годится.
Зачем притворяться? Уже не быть тем, кем был или была «до» совместной жизни. Значит, нужно приспосабливаться, договариваться, в конце концов.
И вообще, если я живу с тобой, то вправе вести себя, как привыкла, как жила, будучи одна – нет настроения – могу не мыть посуду, напала лень – ходить полдня в пижаме… Хочу готовлю еду, не хочу – не готовлю…
Эх, как он не понимает, что одно дело встречаться несколько раз в неделю, другое дело – жить вместе…»
Так считала она, потому как думала, что она – другая, совершенно другая, не такая, как все. Да так ли? Да только ли?
Зачем ты пришел?
– Зачем ты пришел? – спросила она.
В ответ молчание.
– Ты сделал выбор. Так что уходи.
Она сжала губы, смахнула с щеки слезу и опустила голову.
– Но ты же любишь меня, – тихо проговорил он.
– Люблю. И что?
– Значит, можешь меня простить… Да, я сделал выбор, но я ошибся… Так бывает. Прости…
– Не могу, – вздохнула она. – Я переплачу и переживу боль, но не прощу, что ушел к ней. Надо отвечать за свой выбор и свои ошибки.
Он грустно улыбнулся, помолчал несколько секунд.
– Хорошо. Ты права, – сказал он и, постояв еще немного, ушел.
Прошло почти десять лет. Выплакала боль… Пережила… Простила. И любит… она любит его до сих пор.
Как жалко, что нельзя повернуть время вспять и простить того, кого любишь… Что же, надо отвечать за свой выбор и свои ошибки.
Не такая, как все.
На ногах – красные чулки,
на губах – синяя помада.
Я не такая, как все!
Вопрос: а мне это надо?
Ты во всем виновата!
– Ты! Ты во всем виновата! – горячился муж на сон грядущий.
– Я? – недоумевала жена.
– Да! Кто же еще?
– Ладно, – согласилась она, пожала плечами, опустила глаза – обидно слышать такие слова.
Она немного помолчала, потом посмотрела на раскрасневшегося мужа и серьезно прибавила:
– Иди спать. Завтра поговорим.
– В смысле? Ты обалдела? Раскомандовалась…
– Нет, не обалдела. Ты же обвинил меня во всем?
– Да, обвинил. И что?
– Кто несет ответственность, тот и главный. И мне теперь решать дела семейные. Так что, кыш, бунтарь. Королева подумает и скажет завтра, что делать.
Учителя и ученики…
За круглым столиком в ресторане обедали две молодые женщины, коллеги по работе. Одна из них чуть моложе другой. Та, что старше, глянув вслед официанту, отпила воды и кинула взгляд на книжку, которую коллега демонстративно положила на столик.
– Что сейчас читаешь? – спросила та, что старше.
– Ой, недавно купила книгу, как стать счастливой…