Прыжок

– Интересное последствие клинической смерти.

– Да, – согласился Алекс, продолжая смотреть в небо.

– У нас многие никогда не видели звёзд, – сказал Уолр. – Те, кто не интересуются полётами в космос и не считают нужным улучшать зрение. Самые яркие звёзды они могли бы увидеть, но им неинтересно.

– Могли бы?

– Ну ты же не думаешь, что мы совершенно слепы? – Уолр хрюкнул, давя смешок. – Световая чувствительность у нас неплохая, не хватает чёткости зрения, сложно различать мелкие детали. Биоинженерия позволила делать глаза не хуже человеческих, но не всем это интересно.

– Вам интересно? – спросил Алекс.

– Мне нужно, – ответил Уолр. – В некоторых частях спектра я вижу лучше, чем люди. Вот вы, мой дорогой друг, что-нибудь наблюдаете в той части неба?

Он вытянул толстую мохнатую руку. Алекс всмотрелся, мимолётно подумав, что Уолр в разговоре легко и вроде бы бессистемно переходил с дружеского тона на официальный, обращаясь к нему то на «ты», как к младшему, то на «вы», как к члену экипажа. Похоже, Халл-три таким образом обозначал степень формальности разговора…

– Нет, ничего, – ответил Алекс, поразмыслив. – Там видна Спика, сейчас в максимуме светимости для данной точки пространства, но она почти отовсюду видна…

– Нет-нет! Куда ближе. В трёх километрах от нас.

Алекс покачал головой.

– Там источник пульсирующего ультрафиолетового излучения, – сказал Уолр. – Ставлю сто против одного, что ещё есть выбросы рентгеновского и жёстких гамма-лучей, но Ракс их фильтруют… Так… вспышки замедляются… И что это значит, мой юный друг?

Навигатор размышлял не больше секунды. После чего с восторгом воскликнул:

– Феол?

– О да! Мы будем наблюдать редкое зрелище – прогрызание ползуном Феол метрики пространства и его переход в трёхмерность.

Уолр одной ручищей закрыл глаза, а ладонью другой прикрыл глаза Алексу. Сказал:

– На всякий случай. Если Ракс не ограничили интенсивность видимого света, то это будет… ярко…

Мир вокруг полыхнул, будто от исполинской фотовспышки, Алекс почувствовал тепло на коже, а закрывавшая ему глаза ладонь на миг стала полупрозрачной, просвечивающей красной плотью, с чёткими контурами костей и тенями вен…

– Теперь можно! – радостно сказал Уолр, убирая руку.

И Алекс, затаив дыхание, уставился на исполинского дракона, возникающего над головой.

Глава третья

Лючия стояла в ванной комнате, раздевшись и внимательно, вдумчиво осматривая себя. Дверь она на всякий случай закрыла, хотя каюта принадлежала ей одной и тоже была заперта изнутри. Стандартный чемоданчик для вещей астронавта ещё не был изучен, шкаф с одеждой не обследован, фотографии не просмотрены – Лючия, глядя на себя в зеркало, обдумывала увиденное.

В общем и целом ей всё понравилось. Она решила, что последние шесть лет регулярно занималась спортом, следила за собой, уже миновала ужасный период юношеских прыщей, ну а волосы у неё вообще шикарные.

К тому же теперь у неё были сиськи. Понятно, она взрослая, она же не сомневалась, что грудь будет как у мамы или тётушки, о-го-го какая!.. Ну ладно, на самом деле беспокоилась. Но всё вроде бы в порядке.

…Интересно, а парень у неё есть? Или девушка? Нет, Лючия была совершенно уверена, что если есть, то парень. Наверняка есть. И она несомненно уже целовалась… интересно, а был у неё секс, настоящий?

Фу!

Лючия отчаянно покраснела.

Какие дурацкие мысли, недостойные кадета! Она астронавт, в космосе, была какая-то битва… только подумать – космическая битва! И тут ещё есть Ракс, и Феол, и Халл-три, и какие-то другие инопланетяне. А она думает про поцелуи и прыщи!

Лючия хлопнула себя по щеке. Несильно, но чувствительно. Пробормотала:

– Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatorĭbus8…

Нет, она не была слишком уж религиозной, но всё-таки…

Вздохнув, кадет Лючия, чьё физическое тело и гормональный фон находились в некотором рассогласовании с памятью одиннадцатилетней девочки, сняла висевшую рядом с зеркалом фотографию и быстренько пролистала.

Судя по всему, и мама, и папа, и любимая тётушка были живы-здоровы. Вот они рядом с Лючией. Никакого незнакомого красавца (или всё же красавицы?) на снимках не нашлось. Так что, пожалуй, она очень старательно училась и у неё не было времени на романы и прочие глупости. Ну и хорошо! А то окажется, что у неё есть парень, но он ей больше не нравится…

Тьфу! Лючия сердито взмахнула рукой.

Что ж такое, почему все мысли не о том?

А точнее – все мысли об этом?

…Если бы Лев Соколовский меньше переживал о потере Лючией памяти, он бы подумал о возможном психо-гормональном рассогласовании и вколол кадету Д’Амико порцию транквилизатора (среди лекарств были и специальные средства, подавляющие эротические желания, очень полезная вещь для длительных полётов). Но Лев не подумал.

И растерянная Лючия осталась со своей проблемой один на один.

…Впрочем, ненадолго. Вернувшись в каюту, она первым делом принялась рассматривать свою одежду (бельё и блузки ей не понравились, совсем не было розового и фиолетового, которые она так любила в детстве), зато туфли… Ой, какие туфли лежали у Лючии в коробке! Совершенно невероятные! Из настоящей кожи, снежно-белые, но с переключением пигмента на чёрный, бежевый и алый! С проявляющимися стразами! И с шильдиком знаменитой мануфактуры «Chey Tuflyа» на каблуке.

На первый взгляд туфли показались Лючии великоватыми, но, приложив ногу, она сообразила, что всё в порядке. Искушение было слишком велико. Сбросив удобные тапочки от повседневного комбинезона (их фасон ничуть не поменялся за шесть лет), Лючия надела туфли.

Отпад!

Балансируя (всё-таки и пол был куда дальше, чем она привыкла, и каблуки высокие), Лючия вернулась в маленькую ванную и постаралась задрать ногу так, чтобы было видно туфлю. Получилось! Растяжка у неё хорошая! И туфли тоже!

У дверей звякнул сигнал, и Лючия едва не упала. Торопливо вернулась в каюту, помедлила и открыла.

Перед ней стоял симпатичный круглолицый юноша. Коренастый, с лёгким пушком над губой, сразу ясно – совсем взрослый, выпускной курс. Лицо показалось Лючии смутно знакомым.

– Привет, – сказал юноша смущённо. – Я Тедди.

То ли Лючия связала имя и внешность, то ли какие-то воспоминания остались, но она вдруг соотнесла парня и очень серьёзного мелкого мальчишку из группы системщиков, специалистов по искинам.

– Тедди! Тедди Сквад! – завопила она, попыталась подпрыгнуть и едва не упала. Тедди быстрым движением подхватил её под локоть, и Лючию словно током ударило. – Ой. Извини…

– Ничего, – сказал Тедди. – Как здорово, ты меня узнала. Можно?

– Заходи. – Лючия почувствовала, что краснеет. – Конечно. Я… мы же вместе тут, практика, да?

Тедди кивнул, входя. Бросил взгляд на койку, где была разбросана одежда, смутился и отвёл глаза. Лючия скинула туфли, метнулась к койке и стремительно покидала бельё и одежду в шкаф.

Вообще-то приятно, что он такой застенчивый…

А может быть…

Лючия плюхнулась на койку, жестом указала на вторую, заправленную и никем не занятую. Тедди присел напротив.

– Ничего не помню, – сказала Лючия. – Жуть, правда?

Тедди закивал.

– Может, ещё память вернётся, – решила Лючия. – Мегер сказала, что никто не знает… настоящая Анна Мегер, обалдеть! А кто ещё тут?

– Из наших? Алекс, – сдержанно ответил Тедди. – Йохансон.

– Здорово, – сказала Лючия. Алекс ей нравился… ну… тогда, давно…

В сознании Лючии был полный сумбур. Умом она понимала, что Алекс Йохансон, человек-плюс, тоже вырос, и сейчас, наверное, красавчик и вовсе не такой холодный и высокомерный, как в детстве. Но она помнила его таким! Очень сдержанным и ребёнком.

А Тедди Сквад был взрослый. Как и она. И явно волновался за неё.

8

«Святая Мария, матерь Божия, молись за нас, грешников…» (итал.), строки из католической молитвы к Богоматери.