Страница 40 из 117
Посвистывая веселую песенку про пастушку и наглого дворянчика, он направился вдоль берега, постепенно углубляясь в густой лес. Оказывается, здесь была неплохая наезженная дорога, по которой изредка попадались запряженные низкорослыми осликами повозки. Возницы с подозрением смотрели на шагающего неизвестно куда прохожего, но Призрак с улыбкой приподнимал шляпу и даже не пытался завязать разговор. Пока ему хватало впечатлений.
Первое: порт охранялся со всей серьезностью. Мало того, что вдоль пристани прохаживалась стража, так еще по периметру разъезжали на лошадях всадники, и причем — парами. Призрак насчитал не меньше двадцати человек, занятых в охране.
Второе: как он успел заметить, пролив оказался надежно закупорен огневыми точками. На Мофорте и соседнем острове построили сторожевые флэши, со стен которых грозно торчали стволы пушек. И они держали под контролем акваторию и сам пролив.
Эти моменты отложились в голове Призрака, пока он медленно шел по дороге. Что ж, на первый раз вполне неплохо. Надо теперь переложить увиденное в кроки.
Скалистые холмы, по которым он решил полазать, оказались великолепным наблюдательным пунктом, с которого виднелась большая часть острова, но, к сожалению, только портовая. Но и этого хватило понять, что открытым штурмом Остров Старцев взять не удастся. Легендарные флибустьеры окопались здесь серьезно.
— И где же склады с гравитонами? — пробурчал Призрак, сидя на теплом камне, подставляя лицо свежему просоленному ветру. — В порту их точно держать не будут. Слишком жирный и соблазнительный куш. Остается поселок или противоположная часть острова с выходом к воде.
Набрав десяток яиц, он положил их за пазуху и ловко спустился вниз. Пора было возвращаться в «Морскую раковину», чтобы по темноте не бродить по незнакомым еще местам. Придя в таверну, отдал обрадованному хозяину добычу, получив за это три медяка. Неплохо для первого дня.
…Поморщившись от головной боли, Призрак снова припал к кувшину. Вода был теплой и пахла тиной. Где этот ублюдок Чинвар, аксумский раб, прислуживающий в таверне, набирает ее? В сливной яме, что ли? Сплюнув на пол, Призрак оделся, натянул на ноги сапоги и задумчиво замер, сидя на кровати.
…Они понимали, что рано или поздно ими заинтересуется местная служба безопасности, как обозвал островную стражу Игнат, и нужно было «залегендировать» (еще одно незнакомое словечко командора) свое пребывание на Мофорте. Так и случилось. На третий день, когда освоившиеся Призрак и Мудрец сидели за столом и жадно поедали тушеную фасоль с кусочками свинины (за целый день проголодались, осматривая остров), запивая ее пивом, к ним подсели трое из местной «гвардии». У каждого из них кроме кортика и пары ножей за поясом торчало по два пистолета. Причем один из них — обязательно двуствольный. Призрак не относился к бывалым флибустьерам, и не собирался им становиться, но точно знал, что огнестрел очень дорогой, и не каждый мог себе позволить даже одноствольный пистолет. Обычно ими пользовались абордажные команды, да и то пара-тройка человек, которые атаковали капитанский мостик, как самый охраняемый участок.
Эти же парни, чувствовалось, не на берегу крутились всю жизнь. У одного, самого старшего, была разодрана губа, словно однажды он попался на большой крючок, которым ловят акул, но смог сорваться с него, ценой потери куска плоти. Второй щеголял старым рубцом, идущим от правого глаза к виску, отчего кожа казалась взбугрившейся.
Незнакомец с разорванной губой сел рядом с Мудрецом, старательно уткнувшимся в тарелку, и облокотился на край стола. Подался вперед, отчего кожаная куртка громко заскрипела, натягиваясь на широких плечах.
— До нас слухи дошли, что какие-то ушлые ребятки появились на Мофорте, — сказал он, обращаясь к Призраку. — Покрутились, повертелись — и заселились в «Морской раковине». Значит, денежки водятся, да?
— Так с пустыми руками здесь не выжить, — спокойно ответил Призрак. — А у вас какие-то вопросы к нам, уважаемые?
— Хотели бы прояснить один момент, — разговор вел пока только один, с разорванной губой. — Откуда к нам? То, что вы не вольные братья, я уже разглядел. И мне стало интересно. Один водоносом устроился, пытается в поселке напоить страждущих. Второй по скалам ползает, гнезда птичьи разоряет. А сам что-то высматривает. Хочу послушать…
— Да никаких тайн, господин, извините, не знаю вашего имени, — Призрак стукнул незаметно под столом носком сапога по ноге Мудреца, чтобы тот был настороже, а не увлекался разговорами с незнакомцами.
— Зови меня Красавчиком, — ухмыльнулся говоривший.
— Из-за вашей раны? — вежливо поинтересовался парень.
Красавчик захохотал, и его охотно поддержал третий, более молодой «гвардеец». Их приятель с рубцом на лбу хмуро приглядывал за штурмовиками, так и продолжая стоять в торце стола.
— Десять лет назад я служил под командованием Рыжего Хлопа, — охотно пояснил Красавчик и поднял руку. Тут же подскочил раб из прислуги. — Принеси сюда кувшин пива, да свежего, понял? Не вздумай разбавлять! Так вот… Мы однажды вышли в рейд. Послали вперед тендер на разведку. Парни вернулись обратно и сказали, что с Аксума идет караван из пяти судов. Хороший улов должен быть, решили мы. Да только не повезло. На головном корабле нам засаду устроили. Целый взвод аркебузиров. Как только мы высадились на палубу, вдруг — бац! Из бочек, что стояли вдоль дальнего борта, выскочили, как поджаренные на сковороде черти, стрелки. Первым залпом сразу же положили половину абордажной команды. Метко били, ублюдки! Мне повезло. Пуля вошла вот сюда.
Красавчик распахнул рот и Призрак хорошо рассмотрел, что у пирата нет части зубов кроме обломанных сгнивших пеньков с той стороны, куда ударила пуля.
— А потом вышла наружу, выдернув клок мяса, — пират снова заскрипел кожаной курткой. — Ты понимаешь, к чему я клоню?
— Не совсем, уважаемый, — стараясь оставаться хладнокровным, вежливо ответил Призрак, а по спине пополз противный холодок надвигающейся опасности. Неспроста же к ним подсели и разговоры странные ведут. Прощупывают понемногу, составляют мнение. Игнат предупреждал о подобных проверках.
— К тому и говорю, что провести меня очень трудно. Я битый не только пулями и клинками, но и жизнью морской волк. Поэтому нахожусь здесь, охраняя своих командоров, с которыми всю молодость провел в море.
Подбежал слуга с кувшином, в котором на поверхности колыхалась белесая шапка пены, и с тремя стаканами. Быстро разлил пиво, и поклонившись, умчался по другим делам.