Страница 147 из 186
Что же он ищет, затравленно озираясь и мигая маленькими глазками?
Он ищет надежное место для своего мрачного груза.
Господин Жерар прошел не останавливаясь в другой конец парка, там опустил ношу наземь и взялся за лопату.
Но, копнув три-четыре раза, покачал головой и пробормотал:
— Нет, нет, не здесь!
Он снова поднял плащ, прошел сотню шагов под густыми деревьями, снова остановился, засомневался…
Потом еще раз покачал головой:
— Слишком близко от той могилы!
Наконец его осенило.
Он снова поднял сверток и тем же лихорадочным шагом пошел дальше.
Теперь он направился к пруду: на сей раз он не боялся увидеть на его поверхности призрак.
Дело в том, что призрак был завернут в плащ и негодяй крепко держал его в руках.
На берегу пруда он положил плащ на траву и начал развязывать сверток.
В это мгновение издали донесся жуткий вой.
Это на соседней ферме выла какая-то собака.
— Нет, нет! — крикнул он. — Не сюда, не сюда! Собака уже вытащила его отсюда однажды… и потом, если будут чистить пруд, найдут скелет… Что же делать?.. Боже мой, надоумь меня!
Его молитва, казалось, достигла небес, словно она не была кощунством.
— Да, да, — пробормотал негодяй. — Верно!
Как бы тщательно он ни спрятал останки в парке Вири, их могли обнаружить снова, как обнаружили в первый раз.
Господин Жерар должен унести их с собой и закопать в своем ванврском саду.
В Ванвре г-на Жерара больше, чем где бы то ни было, считали честнейшим г-ном Жераром.
Он снова взялся за плащ, однако оставил лопату и поспешил к воротам парка, выходившим к мосту Годо.
У него был ключ от этих ворот, и он отпер их без малейшего труда.
Странное дело! С тех пор как он завернул скелет мальчика в плащ, ужас перед сверхъестественным словно отступил.
Правда, он уступил место иному страху, и честнейший г-н Жерар ничего не потерял при этом.
Заперев ворота, г-н Жерар двинулся напрямик через поле, чтобы как можно скорее выйти на проезжую дорогу.
Ролан уже показал нам, где прошел г-н Жерар.
Барнабе сдержал слово: он ждал вместе со своим фиакром в условленном месте.
И не просто ждал, а крепко спал на козлах. Однако когда г-н Жерар отворил дверцу, карета покачнулась и кучер проснулся.
— Хм! Это вы, хозяин? — спросил Барнабе.
— Я, не беспокойтесь, — отозвался г-н Жерар.
— Хотите, я положу ваш сверток к себе на козлы? Похоже, он вам мешает? — предложил кучер, протягивая руку.
— Не надо, не надо! — в ужасе закричал г-н Жерар. — Это редкие растения, их надо оберегать от малейшего толчка; я положу их к себе на колени.
— Ну, как хотите… Едем обратно?
— В Ванвр, — приказал г-н Жерар.
— Вперед, в Ванвр! — крикнул кучер и огрел лошадей кнутом.
Неповоротливый экипаж снова тронулся в путь.
Вот как случилось, что Сальватор не обнаружил под большим дубом недалеко от рощи скелет, за которым он приходил.
XLVII
ЛЮБИТЕЛЬ ЖИВОПИСИ
Любителей, приходивших в мастерскую к Петрусу, одни — из чистого любопытства, другие — с определенным желанием что-нибудь купить, было так много, что у входа постоянно стояла очередь.
Распродажа должна была состояться в ближайшее воскресенье, то есть через три дня.
Теперь был четверг.
Около одиннадцати часов утра мастерская напоминала морской прилив.
Людские волны набегали одна на другую, поднимаясь все выше и с шумом откатываясь.
Зато в соседней комнате была тишина, неподвижность, безлюдность.
Нам следовало бы сказать не "безлюдность", а "одиночество", так как в комнате находился Петрус.
Он сидел у окна, опершись локтем о небольшой круглый столик, на котором лежало распечатанное письмо. Он прочел его всего один раз, но каждое слово будто отпечаталось у него в сердце.
Было нетрудно заметить, что молодой человек подавлен. Время от времени он зажимал руками уши, чтобы не слышать шума, доносившегося из соседней комнаты.
Крупные слезы медленно катились по его щекам, падая на лежавшее перед ним письмо.
Почему же Петрус, принявший по совету Сальватора твердое решение, выглядел бледным и неуверенным как никогда?
Он только что получил письмо от Регины, оно-то и разбило вдребезги его решительность.
Читатели помнят, что в тот момент, как он расстался с Региной, та нежно пообещала ему, что на следующий день он получит письмо.
Однако она не пожелала ему сказать, что будет в этом письме.
С чисто женской деликатностью она хотела сделать так, чтобы аромат счастья, тем более сладостный, когда он незнаком, окружал ее возлюбленного повсюду.
И Петрус получил это письмо.
На нем теперь он останавливал свой взгляд, на него ронял слезы.
Вы убедитесь сами, что оно сулило немало счастья, утрату которого можно было долго и горестно оплакивать.
Вот это письмо:
"Мой любимый Ван Дейк!
Вчера, расставаясь с Вами, я обещала сообщить Вам приятную новость.
Вот она!
Через месяц — именины моего отца, и мы с тетей задумали преподнести в подарок маршалу портрет Пчелки.
Кроме того, вчера господин граф Рапт получил во дворце поручение ко двору в Санкт-Петербурге, и его не будет целых полтора месяца…
Вы догадались, верно?
19 1514
Как только было решено подарить маршалу портрет его юной любимицы, было нетрудно и договориться, что выполнит этот портрет господин Петрус Эрбель де Куртене.
Вы знаете, что это последнее имя производит огромное впечатление на маркизу де Латурнель, благоговеющую перед закрытыми коронами.
Мне остается сообщить Вам следующее.
Начиная с ближайшего воскресенья сеансы будут проходить ежедневно в полдень в мастерской г-на Петруса Эрбеля де Куртене.
Пчелку будут сопровождать к ее придворному живописцу тетя, маркиза де Латурнель, и старшая сестра, графиня Регина.
Иногда маркиза де Латурнель не сможет присутствовать на сеансах из-за своего строгого гигиенического режима или обязанностей ревностной христианки.
В такие дни сестра Регина будет сопровождать девочку одна.
В зависимости от умения художника портрет будет выполнен за несколько сеансов или же через месяц.
Лишь бы портрет имел сходство с оригиналом, а сколько времени художник будет его писать — не имеет значения.
Чтобы избежать обсуждений относительно цены, она назначена заранее и составляет двести луидоров.
Однако, поскольку господину Петрусу Эрбелю де Куртене гордость, возможно, не позволит принять эти деньги, было также заранее решено, что эта сумма пойдет на милостыню, китайские вазы и небесно-голубое платье для Рождественской Розы, — платье, подобное тому, которое пожелала несчастная Ослиная шкура.
Итак, дорогой мой Ван Дейк, ждите в воскресенье в полдень Пчелку, маркизу де Латурнель и нежно любящую Вас
Регину.
Это письмо, хотя и несло добрую весть, а может быть, именно из-за доброй вести, которая в нем заключалась, приводило Петруса в отчаяние.
В воскресенье в полдень Регина приедет со своей теткой и сестрой, и что они увидят?
Оценщика, продающего картины и мебель Петруса!
А Петрус ничего не сказал!
Как он переживет такой позор!
На мгновение ему вздумалось убежать, скрыться, никогда больше не видеть Регину.
Но не видеться с ней значило бы отказаться от жизни.
Более того, это означало бы смерть души в живом теле.
На мгновение Петрус пожалел, но не о том, что спас отца от разорения — заверим читателей, что эта дурная мысль ни разу не пришла ему на ум, — а о том, что он не принял предложение Жана Робера.
Петрусу оставалось лишь много трудиться, как он работал когда-то, чтобы вернуть Жану Роберу в короткий срок деньги, которые тот ему одолжил бы.