Страница 71 из 80
Жизнь стремительно утекала из рассеченного ятаганом тела.
Внезапно Борха как будто молнией ударило. Тело свело судорогой, боль достигла уровня, после которого казалось еще немного — и все..., а потом Андрей резко вывалился из чужого мира и заново ощутил себя сидящим на полке купе поезда Печора-Москва. При этом Глаша пыталась силой разжать его скрюченные пальцы и вытащить из сжатой ладони Черный Камень Души. Наконец девушке это удалось и она облегченно вздохнув сказала:
— Ну вы Андрей Александрович, как ребенок малый. Нельзя же без умения всякую гадость в руки брать. Вы бы еще его в рот положили. И как бы я тогда у вас смогла его назад забрать? Рано вам еще с такими игрушками играть.
— Я жив? — хриплым голосом поинтересовался Андрей, обращаясь скорее даже не к девицам, беспокойно его осматривающим, и уж точно не к Фаготу, который чуть ли не впервые за все время их знакомства продемонстрировал ярко выраженные признаки тревоги, как то: шерсть дыбом, хвост трубой, а к самому себе.
— Живы, живы, сейчас и вовсе в себя придете — постаралась успокоить его Кира голосом заботливой боны, на попечении которой оказался проблемный воспитанник. И для того, чтобы отвлечь своего подопечного от неприятных воспоминаний тут же обрушила на него словесный поток, долженствующий убедить, что у него на самом деле, в сравнении с другими, и вообще все в шоколаде.
— Мне вот когда первый раз голову отрубили, так я вообще после этого три дня встать не могла, хорошо хоть Глаша меня из ложечки кормила и поила. А потом еще долго по ночам просыпалась и в зеркало смотрелась — на месте ли голова. — тараторила девушка. — Зато второй раз, когда меня ядом отравили, было легче. Правда яд уж очень болючий попался. Голова буквально на кусочки раскалывалась. Да вы и сами, поди, все про цианистый калий знаете. Зато быстро. Но ежели что, я бы вам посоветовала что-нибудь не такое мучительное использовать.
— Легче от такой профессиональной рекомендации Андрею точно не стало. Зато на этом фоне собственные болезненные ощущения, связанные с тем, что его тело буквально минуту назад разрубили на фонтанирующие кровью куски, как бы несколько отошли на второй план.
— А вот когда меня в третий раз убивали, — продолжала тараторить Кира, — и с крепостной башни вниз по приказу Дожа Венеции сбросили, так и вообще здорово получилось. Летишь себе как птица, а потом хрясь. И все. Это вот Глаше пришлось помучиться. — выдала секреты своей подруги Кира.— Она одалиской в гареме первую жизнь прожила. Так ее и шнуром душили и в кипящее масло бросали и в мешок вместе с камнями зашивали, а потом в море выбрасывали.
А деваться некуда. Ирина Афанасьевна от нас требовала, кого трижды не убьют, тому рассчитывать на хорошее место после выпуска не приходится. Так что приходилось постоянно себе приключения на голову искать.
— Ну чаще не на голову, а на другие части тела, — хмыкнув уточнила Глаша, — которая все это время заботливо обхаживала Андрея, уложив его на узкую полку и присев рядом время от времени платком вытирала пот со лба.
— Зато во второй жизни, когда мы с Глашей фрейлинами при Императрице Марии служили, считай никаких угроз для жизни и не было, — продолжала свой рассказ Кира, напрочь проигнорировав реплику товарки. — Ну разве что тебя кто-нибудь из соперниц к молоденькому Гвардейцу приревнует и отравить попытается. Так я после того, как жизнью Медич прожила, такие поползновения за три дня до их осуществления чувствовала.
Так что вы, Андрей Александрович, не правы были, когда говорили, что у нас с Глашей опыта придворной жизни нет, — внезапно заключила Кира. — Не всякая Графиня за всю свою жизнь и с десятой частью того, что мы пережили, столкнется.