Страница 15 из 72
— Это мне? — Не веря в происходящее спросил я, указав на чётки, а потом на себя.
Старый азиат утвердительно закивал. В знак благодарности, продолжая пребывать в лёгком отупении, мои ладони сомкнулись. Я уже собирался сделать поклон, но тулку замотал головой, и что-то залопотал на китайском. В конце речи он воздел руки к ночному небу, а потом с мольбой во взгляде уставился на меня, чего-то ожидая.
— Станислав, он хочет получить твоё благословение. — Подал голос глава рода Лефорт, который сейчас растерянно наблюдал за происходящим.
— А он ничего не перепутал? — Осторожно спросил я, стараясь держаться более уверенно.
— Нет, не перепутал. Я сам ещё до конца не понимаю, что здесь происходит....
— Хорошо. Теперь бы понять, как это сделать...
После моих слов князь Йост что-то сказал Лодзану, на что тот немного задумался, и что-то мне начал говорить.
— Он просит разрешения прикоснуться к тебе, и реликвиям.
— Эмм... Ну ладно. — Кивнул я, надеясь что дедан не схватит меня за шары.
Получив разрешение, пожилой азиат засуетился, начав жестами давать мне инструкции. Как оказалось, ничего сложного делать не нужно. Молитвы и речи так же были не нужны. Тулку Лодзан хотел услышать благодатный звон, что должна была издать гханта, когда по ней стукнет ваджра Индры. Как он утверждал, звон должен был очистить сердце, помыслы, карму, подтянуть отвисшие чакры, вылечить кариес и импотенцию, но это не точно.
Приняв важный вид, радуясь тому, что темнота в моей выбитой правой "фаре" сменилась белесым туманом, аки заправский гуру я звякнул ваджрой по колокольчику.
Звякнуло, но преклонённый тулку Лодзан со своими монахами отрицательно покачали головами. Видимо звонарь оказался из меня так себе....
Поправив чётки, перекрученные "восьмёркой бесконечности" через правое запястье, ваджра ещё раз звякнула по колокольчику, а раскосый дедан, что-то вновь загомонил, тыча себя пальцем в грудь. Я начал подумывать о том, чтобы незаметно "прибрать" одного из его монахов, чтобы убрать языковой барьер, но на помощь пришёл князь Йост.
— Он говорит, что ты не вкладываешь душу. — Пояснил глава рода Лефорт, а мне стало понятно в чём дело.
Эфир жизни потëк по всем трём предметам набора, вспыхнувшим почему-то золотым свечением, а не зелёным.
— "Хмм... Взаимодействуют! Как я и думал!" — Подтвердив мои предпложения, ваджра легонько стукнула по гханте.
Мелодичный перезвон, резонируя от окружения, огласил весь полигон, разносясь по заднему двору.
— Что за.... — Только и успел сказать я, понимая, что начинает твориться какая-то непонятная дичь, как говорит обычно Ермолова.
Все мои попытки прекратить ток оргона в реликвии были тщетны. Разжать руки не получалось, как бы я ни старался. Реликвии тянули эфир жизни вопреки моей воле. Через несколько секунд, когда резерв опустился меньше десяти процентов, начали закрадываться опасения. Если так продолжится дальше, то потеряю сознание от истощения. Всё азиаты ушлые скверхи! Мне ли не знать... Мой тесть Фа тому прямое подтверждение. Нарежет Лодзан всё моё добро, и свалит к себе в горы. Где его потом искать?!
Прозвучал крепкий мат, показавший всё моё возмущение и отношение к тулку, когда охваченные племенем жизни реликвии стали терять форму, рассыпаясь пылью.
Возможно, я бы и дальше орал, что потерпевший, но степень моего охреневания была настолько высока, что на ум перестали приходить какие либо слова, даже матерные.
Когда ваджра, гханта и чётки полностью рассыпались жёлтой пылью, золотое пламя охватило мои руки, но было совсем не больно. Будто живые, его очаги поднялись к плечам, а потом поползли к груди, смещаясь к левой стороне в область сердца. Я почувствовал лёгкое, но вполне терпимое жжение. Через десять секунд пламя начало постепенно угасать, а потом и вовсе исчезло.
В том месте, где оно полыхало остался знак, значение которого мне было прекрасно известно. Левую часть моей груди сейчас украшало золотого цвета изображение колеса с восемью спицами. Дхармачакра — один из основных символ в индуизме, джайнизме, буддизме и сикхизме имеющий множество толкований. Для всех этих течений идёт разная трактовка, но первоначально он символизировал только царскую власть «Чакровартина» — нарицательное название идеального правителя, который принесёт порядок в мир хаоса и беззакония.
Что касается меня, то задумываться о подобных вещах для меня не имело смысла. С этим клеймом, ко мне пришли знания по его использованию.
— «Принесу порядок в мир? Ага, уже мчу аки жнец на пилокосе» — На моих губах появилась усмешка. — «С этой штукой, я скорее ввергну его в хаос, сам того не подозревая... Вот сейчас, то пророчество о «Мятежной душе» и реках крови уже не кажется таким бредом... М-да».
Символ являлся духовным артефактом или скорее механизмом. Подобное я видел впервые, а чего-то аналогичного даже на ум не приходило. Несмотря на внешнюю простоту в духовном зрении эта штука пустила не одну тысячу отростков в моё духовное тело, состоящих из верениц нечитаемых петель. Возможно мне бы удалось их разобрать, если бы смог рассмотреть. Размерность их была настолько малой, что остроты моего духовного зрения попросту не хватало. Какой либо «духовной лупы» не имелось в арсенале, да и желание отсутствовало. Хоть я довольно неплохо разбираюсь в пряже, но даже моих способностей на это не хватит, а значит и пробовать не буду. Главное, что с духовным артефактом шёл мануал по его описанию и использованию.
— Тулку Лодзан, и долго вы поклоны мне отбивать собираетесь? — Поинтересовался я у пожилого азиата, который дёрнулся от моих слов. — Встаньте, а то люди смотрят.
Князь Йост хотел было обратиться к дедану, но Лодзан уже встал, а мне стало не по себе. Таким благоговейным влюблённым взглядом на меня даже девчата не смотрят.
— Без балок он укрепил высокое небо! — Лодзан воздел вверх руки, продолжая заливаться соловьём. — Он наполнил два мира, воздушное пространство, удержав под ним землю. В опьянении сомой Индра совершил эти подвиги! Он измерил мерами вершины, превратив их в свой трон! Ваджрой он пробил русла рек, и пустил воды весело течь по ним! В опьянении сомой Индра совершил эти подвиги!
— «Дед, хватит... Тебя понесло. Тащите ему таблетки!» — Разумеется свои мысли я озвучивать не стал. — Тулку Лодзан, прекратите. Сейчас не место, и не время. Ответьте на простой вопрос... Кем вы меня считаете?
— Это же очевидно!
— Станислав, почему тулку Лодзан тебя понимает? — Осторожно спросил глава рода Лефорт, а я поскрёб ногтем одну из золотых спиц изображения «колеса» на своей груди. — Ты к нему на русском обращаешься.
— Из-за этой штуки. — Ткнув пальцем в клеймо, я направил свой пытливый взгляд почти двух глаз на старого азиата. — Так кем? Индрой?
— Разумеется! — Всплеснул руками тулку Лодзан, и хотел грохнуться на колени, но я его остановил. — Раз явил громовой посох, значит вы его инкарнация!
— Спокойнее... Давайте тише.
— Как скажешь, ваджарин. — Смиренно заявил дедан, и сомкнув ладони в молитвенном жесте, поклонился.
Смирения старика хватило ненадолго, по его виду было понятно, что у него случился на нервной почве приступ гиперактивности.
— Ваджарин, мне не терпится сообщить благую весть всем ламам монастыря Кагью!
— И они вас убьют. — Мрачно сообщил я переполняемому эмоциями старику, быстро оценив все возможные варианты, сделав соответствующие выводы. — Уж поверьте мне.
— Они никогда....
— ... Тело ваше отправится в пещеру, а потом из ваших костей сделают бусины для чёток. — Продолжил я, горестно покачав головой. — «Почему мне приходится иметь дело с блаженными?». — Моя рука легла на плечо старику. — Тулку, послушайте, у меня есть другое предложение.
— Конечно-конечно... Воля ваджарина высший закон. — Закивал старик, а я пересчитал бритые головы, коих насчиталось одиннадцать.
— Остальные, — мой ещё «снежащий» взгляд, от неполностью восстановившегося глаза, окинул яйцеголовых. — Вы придерживаетесь такого же мнения?