Страница 5 из 110
— Завтра противник будет искать новое место для прорыва. Нужно обмануть его, — объяснил он на совещании командования бригады.
В ночь на 6 октября бригада отошла в район Нарышкино — Первый Воин, оседлав шоссе Орел — Мценск. Катуков провел инструктаж командиров подразделений и приказал, чтобы к раннему утру позиции были готовы.
Отпустив командиров, он повернулся к Бойко:
— Люди вымотаны. Но черт его знает, когда Гудериан начнет. Подготовим оборону — тогда, может быть, выкроится часок-другой для отдыха. Направь работников политотдела в подразделения… Пусть разъяснят задачу.
За окном вдрут послышался нарастающий шум движущихся танков и почти сразу умолк. В избу стремительно вошел старший лейтенант Бурда.
— Вольно, вольно, — остановил его Катуков. — Сразу докладывайте. Впрочем, нет. Почему не отвечали на наши запросы?
— Рация вышла из строя.
— Ясно. Теперь все по порядку.
36 часов группа Бурды находилась в тылу врага, уничтожила 10 средних и легких танков, 2 тягача с противотанковыми орудиями, 5 автомашин с пехотой и около сотни вражеских солдат и офицеров.
— Вот и материал для бесед в подразделениях, — сказал Катуков, обратившись к Бойко. — Распорядись, пожалуйста.
Особую ценность представляли доставленные группой Бурды трофейные документы и пленные. Выяснилось, что вдоль шоссе Орел — Мценск противник намерен двинуть огромную армаду танков, артиллерии и мотопехоты: 24-й моторизованный корпус в составе двух танковых и одной моторизованной дивизий. Кроме того, в тыл формирующемуся 1-му гвардейскому корпусу двигалась еше одна танковая дивизия. Все эти войска по замыслам немецкого командования должны были через Мценск прорваться к Туле и выйти к Москве с южного направления.
Не успели подвести итоги разведки Бурды, как явился посыльный от Лелюшенко и доложил, что в распоряжение Катукова поступает дивизион противотанковой артиллерии. Это оказалось очень кстати.
План обороны нового рубежа Катуков со штабом разработал заранее, и сейчас подразделения расставлялись по своим местам. Новые позиции были очень удобны для обороны: высотки, откуда хорошо просматривалась местность, небольшие рощи, кустарники, стога сена давали возможность замаскировать танковые засады и орудия. Теперь Катуков внес коррективы в расстановку сил: увеличил разведку флангов, в помощь мотострелковому батальону, оседлавшему шоссе, направил танки Бурды — они стали шестью засадами на позициях мотострелков, определил позиции для прибывающих подразделений дп-визиона противотанковой артиллерии.
Ранним утром командование бригады собралось на КП комбрига. И почти сразу же начали поступать донесения о движении со стороны Орла крупных сил противника. Забравшись на большое дерево, командир 2-го танкового батальона капитан Рафтопуло докладывал о виденном в бинокль:
— Около ста танков, противотанковая артиллерия, много мотопехоты, автоматчики на мотоциклах…
Приблизившись, тенки противника открыли ураганный огонь по позициям мотострелкового батальона и противотанкового дивизиона. Ответным огнем некоторые вражеские машины были подожжены, но остальные упорно двигались вперед. Вскоре они ворвались в расположение мотострелков и начали утюжить их окопы.
В тяжелом положении оказалась минометная рота. На помощь ей из засады выскочила тридцатьчетверка под командованием лейтенанта Кукарина. Она подлетела почти вплотную к вражеским танкам, когда снаряд пробил ей гусеницу. Но экипаж не растерялся. Командир танка и радист стали подавать снаряды, а башенный стрелок Любушкин сполна проявил свое мастерство: три выстрела — и три вражеских танка объялись пламенем. Еще выстрел — и снова прямое попадание. Выскочивший из четвертого танка экипаж противника Любушкин расстрелял осколочным снарядом. Но тут вражеский снаряд попал в правый бок тридцатьчетверки и разорвался внутри ее. Едкий дым наполнил машину. «Снаряд!» — потребовал Любушкин и подбил еще один танк. Всего в этом бою Любушкин уничтожил девять танков противника.
Между тем положение мотострелкового батальона становилось все более тяжелым. Катуков направил на помощь ему четыре танка под командованием старшего лейтенанта Лавриненко. И снова началось то, что так тщательно отрабатывалось на учениях. Тридцатьчетверки выскочили из засад и открыли огонь по танкам противника. Со своего КП Катуков видел, как вспыхнули несколько вражеских машин. Другие в замешательстве стали пятиться. Тридцатьчетверки внезапно исчезли и через минуту вынырнули из другого укрытия. Ряд прицельных выстрелов — и вновь загорелись несколько вражеских машин. Такими вот стремительными, внезапными атаками танки Лавриненко уничтожили 15 танков противника. В конце концов прорыв был ликвидирован.
Меньшими, но все же внушительными силами противник пытался прорваться и в других местах обороны бригады, И каждый раз танковые засады, умелые действия мотострелков и артиллеристов срывали эти попытки.
Бригада больших потерь не понесла. Но люди предельно устали. И вдруг донесение: справа от шоссе Орел — Мценск сосредоточилось до 200 танков и большое количество мотопехоты противника.
— Вдвое больше, чем утром! — воскликнул Бойко.
— Да-а… — задумался Катуков. — Что ж, будем колдовать, а ты с работниками политотдела срочно в подразделения. И прошу: разъясни политработникам, чтобы говорили людям все, как есть. Ничто не действует так пагубно на бойцов, как сладенькая полуправда… А люди? Наши люди поймут.
«Колдовать! — мысленно передразнил себя Катуков. — А что можно наколдовать?» И все же штаб заработал вовсю: переставлялись некоторые танковые и артиллерийские засады, проверялась связь, усиливалась разведка флангов.
День клонился к концу, а артиллерия противника усилила огонь.
— Неужели под ночь начнут? Это что-то новое для немцев, — хмурился Кульвинский, обеспокоенный тем, что еще не все позиции готовы к бою.
В это время на КП вошел рослый артиллерист.
— Капитан Чумак, командир дивизиона гвардейских минометов, — представился он. — Приказано подбросить на вашем участке огоньку.