Страница 53 из 68
- Со мной можно, - говорю убедительно, направляю набухшую головку в горячую влажность. - Всё уже было, Алиса, это просто продолжение.
От ее запаха ведет, дышу глубже, остановиться уже не могу.
Потому и наврал. И занял место брата.
Глава 38
Алиса
Это просто продолжение - сказал он.
И я задохнулась, когда за бедра резко опустил меня вниз.
Перед глазами летают молнии. И в голове носится рой мыслей, меня будто насквозь вспороло, прошило безжалостной иглой.
Он прижимается лбом к моему лбу, во мне дернувшись, прерывисто дышит. Хватаюсь за его плечи, сзади спину сквозь тонкую блузкую царапает кора дерева.
Не могу привыкнуть к этому ощущению, внутри меня так жарко, и так туго, так плотно меня насадили на этот гладкий, твердый, напряженный кол.
Тихо охаю, и кусаю губы, и плечи мужские сжимаю, ногами обвиваю крепкие бедра и вспоминать начинаю, вот как это было ночью, знакомые чувства по коже запускают мурашки, я занимаюсь сексом.
- Черт, - выдыхает Виктор мне в губы, ладонью давит на затылок, обхватывает меня за талию, сильнее притискивает к себе, - почему так хорошо?
Я не знаю. Бывает ли плохо, когда такое, когда он, чуть двинувшись внутри меня, входит глубже, и кровь по венам разливается горячей волной.
- Чувствуешь меня? - он шепчет, и двигается, за его спиной полоса света фар падает на траву, и его лицо, волосы, шея, все в тени, он словно по контуру вырезан, четко, резкими линиями, он нереальным кажется, и то, что он со мной делает тоже.
Обнимаю его за шею и прикрываю ресницы, растворяюсь в движениях его бедер, спиной откидываюсь на дерево.
- Не молчи, Алиса, - он настойчивым толчком таранит меня, обхватывает за ягодицы и подбрасывает на себе, и резко опускает вниз, по гладкому члену, и влажный шлепок закладывает уши.
Вскрикиваю и распахиваю глаза.
Как мне понравилось, что просто ни с чем не сравнить. Он поднимает меня снова, и я сама напрягаю бедра, когда он везет меня по себе вниз, и дух захватывает от этого ощущения, когда он плотно, на всю длину врезается в меня.
- Еще! - требую и кусаю губы, хочу замолчать, и не получается, в полутьме вижу его жадную улыбку, и рот наполняют стоны, когда он вжимается в меня, и внутри двигается, с напором и жаром, краткими толчками-шлепками.
- Ночью хорошо было? - зубами он оттягивает мою губу, вместе со мной рвано дышит.
- Да-да.
- Очень?
- Да.
- Встань, хочу глубже, - хрипло командует вдруг и подхватывает меня, выскальзывает. Ставит на ноги и разворачивает и я, пошатнувшись, хватаюсь за дерево.
Он сразу входит, не предупреждая, а я раскрыта навстречу, ждала и хотела. Вперед заваливаюсь от нетерпеливого движения во мне, и охаю на весь лес, ногтями впиваюсь в кору.
- Прогнись, Алиса, - требует он и задирает выше на талию мою юбку. - Хорошо было или ты не помнишь? Так же было?
Вздрагиваю, когда чувствую, как поясницу оглаживают бамбуковые прутья, а потом бьют, спускаются на ягодицы, и бьют снова.
Я не в чертовой парилке, куда он просил эти веники, но кожа горит, накаляется, меня высекли, и я такая мокрая, выгибаюсь в спине и бедрами подаюсь навстречу глубокому толчку.
- Не знаю…нет…так же было, - напрягаюсь и помню, жадные мужские объятия, смазанные ощущения, - было хорошо.
Виктор с глухим рыком сдавливает мои бедра и входит, влажно скользит в меня, и назад, быстро, с оттяжкой, он берет, ускоряется, вклолачивается, как проклятый, мне кричать хочется.
И я захлебываюсь криками, он грубый и безжалостный, голодный и дикий, это не секс, а наказание какое-то, но он мой первый мужчина, первый во всем, и я отдаюсь его власти целиком.
По дороге к сауне молчим.
Сижу впереди, рядом с Виктором, и ерзаю.
Это там, в лесу, больно не было, когда он сжимал и шлепал, а сейчас я все чувствую, и как ягодицы пощипывает, и все остальное, между ног чуть тянет, и мне интересно, пройдет ли это, или так и будет, до следующего раза.
- Невесту тоже шлепал? - поворачиваюсь к нему.
- Что? Нет, - бездумно отвечает он, переводит взгляд с дороги на меня и сводит брови. - Что?
- Тину свою шлепал? - мне кажется, я теперь имею право вопросы ему задавать, даже такие. И от этого имени, вслух мною сказанного - правда, как тина какая-то на языке, противная, скользская.
- Нет, Алиса, - повторяет он и снова отворачивается к дороге. - Тину не шлепал.
- Почему?
- Просто занимался сексом.
- А со мной чем?
- Не знаю пока.
Ответ мне не нравится. Стягиваю ниже узкую юбку и распутываю волосы, хвост весь растрепался, на меня только посмотришь - и сразу ясно станет, что я была с мужчиной.
Перевязываю резинку.
Кошусь на Виктора.
Он молчит, и я знаю, народная мудрость гласит - мужчины после секса молчат, отворачиваются лицом к стене и начинают храпеть, но Виктор же за рулем.
Спать он точно не будет.
Так почему бы не…
- Я когда в школе учился - хотел стать врачом, - вдруг нарушает он паузу. - Отец рано умер, а до этого две операции перенес. И вот я мечтал - буду носить белый халат. И спасать людей. Такая себе мечта, знаешь. Благородный порыв из области фантастики, максимализм, вера святая, что в жизни все легко так, взял и решил.
Негромко урчит двигатель, за окном мелькают огни города. Виктор плавно ведет машину, я слушаю, не дышу.
- И вот я вырос, - продолжает он. - И пошел служить в полицию. Врачом не стал, как видишь. Всем назло. Чтобы свое существование в нашей семье оправдать. Нужно быть кем-то значимым. А значимый - не тот человек, что жизни спасает. Это другое. Связи и власть. Вообще…
Он сворачивает к сауне и паркуется под знаком, запрещающим парковку. Глушит двигатель.
- Что вообще? - поторапливаю, не дождавшись его голоса.
- Это неинтересно, красотка, - говорит он, повернувшись ко мне, но я вижу, по серьезному взгляду, он нечто важное еще сказать хотел. Но не скажет. Кивает на вывеску “Пантеры”. - Переодевайся и поехали. Вот, - достает из кармана сложенные красные купюры. - За полотенца и виски передай.
- Ладно, - даже не спрашиваю куда поедем, мне достаточно его взгляда, такого глубокого, неотрывного, после таких взглядов дом строят, дерево выращивают и рожают ребенка.
Выскакиваю из машины и на каблуках семеню к сауне, цок-цок по асфальту. Огибаю привычную уже толпу курильщиков и вбегаю внутрь.
Администратор за стойкой больше не считает меня их талисманчиком, смотрит на меня, как на виновницу в тяжком преступлении.
- Так вышло, - подхожу и оправдываюсь. - Гость, тот, что полотенца и веники просил, - дотрагиваюсь до ягодицы, - он…брат мой сводный.
Она что угодно услышать ожидала, только не это, и я сама что-то другое сказать хотела, но ляпнула так ляпнула.
- Ездили строгать салатики, на небольшой семейный сабантуйчик.
Сказала еще.
- Вот тут, - шлепаю по стойке сложенными купюрами, - в двойном размере и даже с хорошими чаевыми, себе ничего не взяла, - смотрю в ее вытянутое лицо и заканчиваю. - Я переоденусь сейчас. И меня на сабантуйчике еще ждут.
Она пересчитывает деньги. И усмехается.
- А вернешься во сколько?
- А я не вернусь, - встряхиваю хвостом.
И сворачиваю в в коридор.
В комнате натягиваю джинсы и футболку, в заднем кармане проверяю наличность. Подхватываю рюкзачок. Перед зеркалом быстро приглаживаю волосы и бегу обратно к Виктору.
Он ждет меня и курит, в приоткрытое окно вылетают облачка серого дыма. С достоинством обхожу машину и усаживаюсь в салон, хлопаю дверью.
- Я готова, куда едем?
Он щелчком отбрасывает недокуренную сигарету, и та летит на асфальт, красные огоньки бьются, в стороны рассыпаются и тухнут.
- У меня квартира есть, поживешь пока там, - он садится вполоборота ко мне. - А я все дела дома улажу. И перееду к тебе.
- А как тебя отпустят? - вопрос смешной для взрослого человека, и я хихикнула, хоть мне и не смешно совсем. Их семья не первое поколение, живет традиционно вместе, со временем братья Рождественские женились бы, и их жены нарожали детей, этого и ждет от них дед. А мне неприятно, не хочется на невест смотреть, одну уже видела, и я тараторю. - И я тоже. В вашем доме жить должна. Дед сегодня высказывал. За мои ночные отлучки. Но я подслушала разговор, папа и…