Страница 25 из 41
— Я понимаю, что звучит это тупо, но ведь идея неплоха, — продолжила уверять я их. — Никто никогда не подумает о том, что мы объединились. Это просто нереально. Проще поверить, что святая дева опять воскресла, чем в то, что наша троица смогла-таки найти общий язык.
— Я не про то, — покачал головой Стиверс. — Ты понимаешь, что, помогая нам с Ланвельдом, фактически подставляешь себя под удар. Тебя не посылала разведка… Ты полевой агент, вмешавшийся в дела другой страны, любое твое действие может иметь последствие.
— Нет, — тряхнула я в ответ белыми кудрями. — Я — Эсбила Авгельд, чертова подружка одного герцога, защитница всех сирых и убогих, эксперт международной лаборатории и самый честный человек на свете, а по совместительству старая любовница не менее влиятельного герцога, чья мать помогла оной обустроиться в мире аристократок.
— Это не отменит того факта, что ты сама по личной инициативе вмешалась в дела другой страны, — продолжил настаивать Инетер. — У нас всех свои договоренности, а ты их нарушила.
— Да, — тут я уже спорить не могла, — но и доказательств того, что я действовала по личной инициативе нет. У меня все еще остались воспоминания о приказе начать расследование этого дела. В крайнем случае позволю залезть себе в голову.
— Их не примут, — с тяжелым вздохом сказал блондин. — Тебя же учили подделывать не только воспоминания, но даже отпечатки тех в сознании. Для экспертов не будет иметь никакого значения, что там у тебя в голове.
— Вот ведь черт! — тихо выругалась я сквозь плотно сжатые зубы.
— Ты не подумала о таком? — вздернул бровь Инетер. — Мы все не могли и помыслить о том, что однажды вот так соберемся и будем пытаться понять, в какую сторону уносить ноги, чтобы сохранить свои головы на плечах.
— Подождите, вы оба неправы, — неожиданно рявкнул на нас Ланвельд. — Они этого не могли знать, поскольку были уверены, что мы друг друга поубиваем. Ты должен был подставить меня, Эсбила добить, а я обвинить вас в сговоре. Вот чего они добивались!
— Объясни, — выпалили мы одновременно.
— Подумайте сами, — медленно сказал он. — Ты бегала от меня, думая, что я конченный дурак, способный причинить тебе вред. Стиверс же, ну это Стиверс. Никому бы и в голову не пришло, что ты с ним в академии трахалась. Черт, это звучит тупо! И последнее, я слишком сильно хочу стать министром, чтобы так просто позволить вам убирать меня с шахматного поля. Все это сложите в кучу и поймите, что мы не поддерживать должны, а рвать друг друга на куски в странном желании не дать другому опорочить свое честное имя.
— Но это легко проверить, — не согласился Инетер, — Камелд все еще в академии и может передавать сведения.
— Вот только она видела что? — вскинул бровь Тонсли.
— Что я набросилась на нее с кулаками, — загнула я первый палец, — и что вы наорали друг на друга. Поток грязи и обвинений во всех смертных грехах. Да и я не льнула к вам, а пыталась придушить эту дуру. Она не видела всего остального. И уж тем более, на преподавательском этаже мы вообще первый раз пересеклись. Обычно все разговоры проходили в кабинете ректора, ну, если не считать тот самый первый. Получается, она сама себя обманула, а теперь пытается как-то проанализировать события.
— А если на фоне этого завтра, точнее уже утром, ты появишься на завтраке с засосами по всей шее, у нее от любопытства взорвется мозг, — кивнул Ланвельд. — Она не поверит, что ты легко переспала с кем-то неизвестным. Как я и сказал, свободных преподавателей в академии нет, все женатые.
— И у нее останется лишь два возможных варианта, с которыми я контактировала за все время пребывания в этих стенах, — поняла я ход его мыслей. — И вопрос, с кем из вас я переспала, будет не просто риторическим. В свете подобных событий от моего выбора будет зависеть весь их дальнейший план!
— А если все запутать еще больше? — усмехнулся блондин. — На завтраке с засосами по всей шее появишься не только ты!
— Тогда она мгновенно поймет, с кем именно я провела ночь, — непонимающе тряхнула я головой и внимательнее всмотрелась в веселые глаза блондина.
— Да, если только у нее логика окончательно не сломается, увидев два размера засосы на трех разных шеях, — склонил тот голову к плечу. — Такого они не могли бы предсказать, как бы ни пытались просчитывать варианты.
— И что это нам даст? — задумчиво протянул Тонсли.
— А на фоне этого мы делаем все то, о чем говорила Эсбила, — не стесняясь, заржал тот. — Ты пишешь своей проститутке бесплатной, что она может катиться с детьми к тому, от кого их нагуляла. Я объявляю о начале процедуры развода из-за отсутствия наследника. Ребенку через три недели стукнет пять, и проверка будет законной. А Эсбила цветет и пахнет, строча один донос о фальсификации за другим, попутно привлекая внимания к тому, что перед смертью Канвижер сообщил нечто важное кому-то из герцогского дома. Догадаешься, почему?
— Почему? — мы с Тонсли на пару подались ближе.
— Никому в голову не придет подумать о том, что с твоим появлением мы резко решили зарыть топор войны и начать думать не головой, а головкой, — не переставал веселиться блондин. — Единственный разумный вариант заключается в чем?
— В том, что вам стало скучно в постели. Вы решили таким образом переманить эксперта на свою сторону, — догадалась я.
— Но поддержка граждан… — пискнул Тонсли.
— Не переживай, Эсбила уравновешивает данный аспект, — плеснул еще на пару пальцев в бокалы блондин. — Если уж мы ее затащили в койку, то вариантов много и гостеприимная постелька может принять и остальных. А если мы разводимся, представь какой поток обделенных дамочек попытается стать следующей Авгельд, и желательно с кольцом по финалу страстного секса.
— Как представительница женского пола, заявляю, у каждой в голове хотя бы раз были фантазии не просто об измене, а о горячих мачо, которые будут любить ее всю ночь напролет, — отсалютовала я им стаканом. — Дело не в конкретных личностях, это просто эфемерная фантазия. Когда не хочется ничего решать, и ты просто думаешь о том, чтобы тебя зажали в крепких объятиях и не отпускали, пока не отрубишься от очередного оргазма.
— Это все, конечно, прекрасно и круто, но вы не подумали о том, что тем самым мы можем похоронить себя? — Тонсли насторожено смотрел на нас.
— Нет, — покачал головой Стиверс, — потому что все это будет лишь фантазией Камелд. Она сама себе это придумает, никто не сможет подтвердить. В любой момент сможем пройти проверку и доказать, что никогда ничего подобного не происходило. Лишь чушь, выдуманная завистливой и истеричной стервой, которая в очередной раз позавидовала Авгельд. Никто и не подумает усомниться в том, что Инистра решилась на очередной обман в угоду собственным наивным интересам.
— Замечательно, так даже лучше, чем я могла предположить, — рассмеялась я. — Мы не просто выведем ее из равновесия, но еще и сможем поймать за руку. Ведь никому в голову не придет копаться в грязном белье, все журналисты будут обсасывать лишь то, что она вынесет за пределы академии. У нас закрытое учебное заведение, попасть сюда можно лишь по специальному пропуску.
— И тем самым моя невестка, почти уже бывшая, загонит саму себя в капкан, из которого не сможет выбраться, даже если очень постарается, — кивнул головой Тонсли.
— Ладно, этот вопрос мы будем улаживать уже по факту, — постаралась я вернуться к изначальной теме разговора. — Сейчас главное — сосредоточиться на том, что происходит в нашем окружении. Если присмотреться, то Камелд уверена, что выйдет сухой из воды. Но даже самый опытный преступник всегда в чем-то проколется. Не бывает такого, чтобы улик не оставалось. Ты должен понимать, что целая огромная команда спецов не сможет предусмотреть всего. Что уж говорить о недоучках.
— Но остаются варианты, при которых от нас не будет никакого толку, — хмыкнул Стиверс. — Брось мы все силы на поиски улик, может сдаться, что ищем мы вообще не в том месте. Не думаю, что люди, стоящие за Камелд, настолько идиоты.