Страница 97 из 98
Эти грустные впечатления не прекращаются во все время осмотра «Кузьминок». Какая роскошь была здесь прежде, сколько поколений прожило здесь беспечно, празднично, заботясь о нарядности родового «Версаля», об украшении парка, о приеме коронованных гостей, о фейерверках и маскарадах в дни семейных торжеств! В «службах» суетились бесчисленные девки и казачки; ровные газоны чередовались с яркими цветниками, подстриженные кусты тянулись шпалерами по бокам дорожек, усыпанных песком, и по ним гуляли, немного жеманясь, «мусатовские» девушки в кринолинах и завитых шиньонах... Но засыпались листьями и заросли одуванчиком аллеи, полуразрушены беседки, и кругом – дачи, тридцать две доходных дачи, населенных «чеховскими интеллигентами», и на террасе огромного белого дома с голицынским гербом в треугольнике фронтона как-то смешно видеть современного нам «обывателя».
Спустя два года после написания этих строк опустевшее с конца XIX века поместье стало собственностью Городского управления Москвы. Во время империалистической войны в Кузьминках была размещена воинская часть, и по небрежности офицеров сожжен главный дом. Позже к этим разрушениям прибавились другие, допущенные за семьдесят с лишним лет советской власти. И если Кузьминки, несмотря на все пережитые им перипетии, все еще продолжают существовать, в этом предначертание судьбы, сохранившей для русской культуры один из совершеннейших ее памятников.
Над Кузьминками работала блестящая плеяда архитекторов, и все же начинать рассказ о них надо с того, кто на протяжении сорока лет, начиная с 1821 года, создавал его ансамбль. Поэт-дилетант, попечитель Московского университета и председатель Московского цензурного комитета, Сергей Михайлович Голицын нашел в строительстве усадьбы замену своей несостоявшейся семейной жизни. Князь был женат на знаменитой «Ночной принцессе» – Евдокии Ивановне, урожденной Измайловой, которой, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, увлекался по выходе из лицея А. С. Пушкин. Н. М. Карамзин и вовсе утверждал, что А. С. Пушкин был «смертельно влюблен» во все еще прекрасную и умную княгиню. Однако встречи в ее литературном петербургском салоне стали для поэта возможными только потому, что супруги «жили в разъезде», как вежливо говорили современники. Впоследствии Пушкин бывал на московских балах князя Сергея Михайловича и хотел венчаться с Н. Н. Гончаровой в его домовой церкви, но разрешения от церковного начальства на это получено не было.
Выбор С. М. Голицыным главного архитектора для Кузьминок не был случайным. Хозяева Кузьминок и раньше выбирали для работы в своей усадьбе наиболее известных зодчих, таких как И. П. Жеребцов, строитель колокольни Новоспасского монастыря, Р. Р. Казаков, М. Ф. Казаков, А. Н. Воронихин, В. И. Баженов, И. В. Еготов. Но Дементий Иванович Жилярди как раз ко времени перехода Кузьминок в руки С. М. Голицына заканчивает восстановление и перестройку Московского университета, перестраивает здание Вдовьего дома на Садово-Кудринской площади, Екатерининского училища (ныне – Центральный дом Российской армии), дома поручика А. П. Хрущева (ныне – Литературный музей А. С. Пушкина) и Луниных (ныне – Музей народов Востока), князя С. С. Гагарина на Поварской (ныне – Институт мировой литературы), наконец, строит Опекунский совет на Солянке (ныне – Академия медицинских наук).
Жилярди реконструировал и благоустроил подъездную дорогу в усадьбу. Она превратилась в прямой широкий проспект, окаймленный низкими тумбами и висячими цепями. Въезд в Кузьминки оформлен чугунными Триумфальными воротами в виде двойной дорической колоннады – копией Триумфальных ворот К. И. Росси в Павловске. Как и ворота для Павловска, они были отлиты на Пермских заводах Голицыных. Венчающий ворота чугунный герб Голицыных выполнен по рисункам и модели скульптора И. П. Витали и отлит в Москве.
Напоминает о Павловске и композиция въездных ворот, соединенных полукруглой металлической оградой со стоявшими по сторонам сторожевыми будками. Ими замыкалась перспектива со стороны главного дома. Перед въездом на парадный двор заменили былые скульптурные группы высокими чугунными канделябрами с фигурами крылатых грифонов. Большое впечатление на современников производил висячий мостик у плотины, выстроенный Жилярди в 1826 году. Справа от главного дома, на противоположном берегу пруда, расположен знаменитый Конный двор с Музыкальным павильоном. Исследования показали, что Жилярди построил его на месте и на фундаментах старого Конного двора. Главный фасад состоит из двух жилых флигелей, соединенных низкой каменной оградой с Музыкальным павильоном. За ним скрывается собственно Конный двор с конюшнями и хозяйственными постройками в форме буквы "П".
Во время праздников на реке и катаний на лодках в Музыкальном павильоне играл крепостной оркестр, в частности знаменитый голицынский оркестр рожечников. Павильон специально выполнен из дерева, чтобы сообщить ему высокие акустические качества. Первоначально перед зданием павильона стояли на каменных пьедесталах скульптурные группы, которые в 1845 году были заменены копиями конных групп Клодта на Аничковом мосту Петербурга. Сам Д. И. Жилярди проработал в Кузьминках только до 1832 года. В связи с его болезнью и отъездом из России все дела "за смотрением по селу Влахернскому и со всеми поправками были переданы работавшему вместе с ним Александру Осиповичу Жилярди, остававшемуся здесь до 1847 года. Ему принадлежат несколько самостоятельных построек, в частности, плашкоутный мост, ферма на месте старого скотного двора и дом сенатора Полуденского. Все сколько-нибудь значительные строительные работы были прекращены в связи со смертью С. М. Голицына, наступившей в 1859 году.
Спустя без малого четверть века еще одна заметная смерть вошла в историю Влахернского-Кузьминок. Сюда был привезен тяжело больной В. Г. Перов. 29 мая 1882 года выдающийся русский художник здесь же и умер.
Дворец на Разгуляе
Сегодня этот великолепный дворец – визитная карточка московской, в полном смысле слова, академии строителей, которая отметила свое 85-летие. Едва ли не самое успешное, востребованное и перспективное высшее учебное заведение занимает в столице немало зданий. Дворец на Разгуляе не только самое интересное, вошедшее в историю русской архитектуры и культуры, в нем самом воплощены интереснейшие страницы прошлого столицы и России.
Еще во времена отца Петра I, царя Алексея Михайловича, многочисленные иностранные путешественники, посещавшие Московское государство, отмечали, что между Немецкой слободой и Земляным валом по берегам реки Яузы тянутся одни лишь хлебные поля. Ржаной колос удивлял их своей густотой и высотой – «едва не по плечи!» – а стоявшие по обочинам житницы размерами. Самая большая – «Государева житница» – стояла на месте нынешнего здания Министерства путей сообщения.
Деревень не было видно, зато житницы перемежались с многочисленными кабаками, о которых один из членов приехавшего в Москву в 1678 году польского посольства специально записывает: «Перед городом есть у них общедоступное кружало, славящееся попойками... у них принято отводить место бражничанью не в Москве». Кабаки на Руси часто называли разгуляями, отсюда пошло, как предполагают некоторые историки, и сохранившееся до наших название улицы. Разгуляй – на перекрестке старой Стромынской дороги (Спартаковская улица) и новой дороги в Немецкую слободу (по Новой Басманной и Старослободскому переулку).
В середине XVIII века, при императрице Елизавете Петровне, обширный земельный участок между нынешней Спартаковской улицей и Доброслободским переулком принадлежал приближенному царицы Дмитрию Андреевичу Шепелеву, генерал-аншефу и гофмаршалу, строителю петербургского Зимнего дворца. Хотя на устройство своих московских владений у хозяина времени явно не хватало, во дворе появился большой каменный дом («лицом на Разгуляй»), жилые деревянные строения, которыми занимался живший на соседнем участке известный московский архитектор Алексей Евлашев, и был разбит за ними огромный сад. Евлашев – ведущий московский архитектор тех лет, выполнявший все придворные заказы по Москве, и, между прочим, автор интереснейшего, ныне исчезнувшего дворца Елизаветы Петровны в Перове.