Страница 2 из 81
- "Чайковский" тебя доставил на носилках, если ты вдруг позабыл! Закутанного в черный саван, хоть в гроб клади. И что это еще за че-мамериканцы? Древние мексы? Только я тебя о другом спрашиваю: где, по-твоему, это твое "здесь"?
- " Циолковский"! - оглушительно поправил я. Мой новый супербас будил во мне агрессивность. - Великий разведчик космоса, а не гомосексуальный творец сиропной музыки. А-м-е-р-и-к-а-н-ц-ы, не мамериканцы. Ну, а з д е с ь, - прогрохотал я, - это космопорт Йеллоунайфа, Северо-западная территория, Канада.
- Во имя Джека и Джекки! - взвыла она, зажимая уши. - Где Канада? Какая еще Канада?
Квадратный Великан снова поднял голову и спросил зловеще:
- Чужак! Почему твой багаж состоит почти исключительно из сорока семи изотопных золото-литиевых батареек, используемых в портативных видах оружия?
- Запас для моего экзоскелета, - небрежно бросил я в его сторону, а в сторону великанши пророкотал презрительно: - Неужто на этой планете вас не обучают географии? А еще космостюардесса!
- Насчет географии помолчал бы, - всхлипнула она в ответ, не отнимая ладоней от ушей. - Сигаете там в космосе со звезды на звезду… Коль бы тебя побрал, плачь тут из-за тебя, черная ты корзина с грязным бельем! - Тут из уголков ее голубых глаз и правда поползли огромные слезы.
"Хоть бы центрифуга остановилась!" - подумал я. Вращения я больше не замечал, но внутри у меня все кружило.
- Чужак! К какому классу относится оружие ЭК-ЗО-скелет?- спросил Квадратный Великан; глаза и рот у него превратились в узкие щелочки. - И следи за выражениями - ты беседуешь с культурной дамой!
- Культурная дама! - пророкотал я ядовито. - Из чана с питательными водорослями вся ее культура! Да как, квашеные твои мозги, смеете вы с этой дурехой говорить о культуре, если путаете планеты и космические топки, не знаете, где Канада, не понимаете потребностей худяка на планете с естественным тяготением и понятия не имеете об общеизвестных протезных приспособлениях?
Великанша разревелась. Складки страха на лбах карликов стали глубже, их сальные волосы зашевелились, а боевые мышцы напряглись.
Квадратный выхватил из-за пояса молниевый пистолет, который, как я знал, мог меня парализовать или изжарить, в зависимости от мощности, на которую его поставят.
- Чужак, сдай свой ЭК-ЗО-скелет, не ставя его на боевой взвод. И все прочее оружие, которое прячешь под этим черным серапе. На границе нашей республики конфискуется все вплоть до перочинных ножей и шпилек. Квитанции получишь. Но остерегись быстрых движений!
От напряжения в воздухе запахло паленым. Я и не подумал сбросить плащ, готовясь дать новый залп оскорблений, и, пожалуй, все могло бы завершиться физической расправой - вероятнее всего надо мной, - если бы не вмешался Дородный Великан. Он произнес звучным раскованным голосом, не смазывая ни единого слова ( я заподозрил в нем собрата-актера):
- Поостыньте-ка, все вы, во имя Линдона, нашего святого миротворца! Произошла обычная ошибка. Билл, полегче со своим парализатором, а ты, Сюзи, деточка, осуши слезы и прочисть свой миленький носик.
- Черепуша! - обратился он затем ко мне. - Черепуша - потому что, судя по беглому взгляду, который я бросил на твое лицо, черты его больше всего напоминают одухотворенный череп. Нет, я вовсе не хочу тебя обидеть. Сам я зовусь Эльмо, я жирен и морда у меня как у помеси свиньи с гиеной. Однако, Черепуша, боюсь, тебя там на небесах толком не обучили современной географии. Да-с, на нашей старенькой планетке в ту сотню лет, пока вы болтались вокруг Луны в своей башне из слоновой кости и всяких пузырях, кое-что происходило там и сям. И Йеллоунайф существует, Черепуша, да только теперь мы называем его Амарильо-Кучильо[1] , и находится он в Северном Техасе. Канада же - лишь историческое название вроде Шумера, или Бургундии, или Вьетнама.
Холодная тошнота (будто меня уже не доцентрифугировали до тошноты!) подступила к горлу: ощущение, что история переместилась, будто стекляшки в калейдоскопе, и не за что уцепиться. Видите ли, я уже убедился, что мой отец, который учил меня всему, был слабоват в современной географии и истории Терры, оставаясь великим знатоком исторических драм и общих теорий. Он махал рукой на затрепанную гармошку "Заката Европы" Шпенглера, парящую у нашего стеллажа, а затем на Терру за выгнутой стенкой Мешка, неописуемо великолепную на фоне звезд, и говорил: "Они там все феллахи, Кристофер, все до единого. Феллахи, вьющиеся, как ночные бабочки, над дотлевающими углями культуры. О, как медленно одно завтра сменяет следующее завтра в этом убогом течении дней!" (Но что такое "ночные бабочки"?) Живописные и льстящие самолюбию обобщения, особенно для того, кто обитает в четверти миллиона миль от Земли, но, бесспорно, уязвимые в частностях.
И вот теперь я узнаю, насколько уязвимые.
Я с тревогой посмотрел на Эльмо, а Дородный Великан тем временем продолжал:
- И, боюсь, Черепуша, что янко-русские офицеры "Циолковского" тоже слабоваты в политической географии, ибо приземлили они тебя здесь, на две тысячи миль южнее Амарильо-Кучильо. Черепуша, друг мой, ты имеешь честь быть в Далласе, в сердце человеческой вселенной, в золотом венце ее культуры.
- Техас включает Канаду? - спросил я дрожащим басом. - Он независимая страна?
- Черепуша, мне тяжко бросать хоть малейшую тень на чье-то образование, - ведь среди беженцев из Нью-Йоркского университета и из Беркли были прославленные головы, - но все же мне кажется, ваши небесные наставники показали себя не слишком компетентными в географии и, может быть, - опять-таки у меня нет намерения кого-либо обидеть - слишком уж откровенными в своих черных или славянских пристрастиях. Черепуша, сынок, со времен Великой индустриальной миграции в Техас и третьей мировой войны он простирается от Никарагуанского канала до Северного полюса, включая почти всю Центральную Америку, всю Мексику, почти всю Канаду, а также все, что чего-то стоило в Трили-Брили-Сорок-Семь - я имею в виду бывшие Соединенные Североамериканские Штаты. В любую минуту нам, техасцам, может приспичить раздвинуть наши границы. Куба только и ждет, чтобы ее вновь завоевали. И Индокитай, и Ирландия, и Гавайи, и Внутренняя Сибирь. Впрочем, мы, техасцы, народ мирный, терпимый - стреляй сам и дай стрелять другим. Мы заставили чероки поджать хвосты, а с ними и мексиканцев, скрутили русских и китайцев, а теперь склонны почивать на лаврах. Если нас, конечно, не рассердят, а уж тогда мы энергией побьем автоматический хлопкоуборочный комбайн, по ошибке запрограммированный на исполнение ирландской джиги.