Страница 17 из 20
Первый этаж действительно преобразился.
Меня окружал просторный холл с мраморной плиткой под ногами, здоровенным окном во двор, гранитными колоннами и античными статуями в нишах. Добавился встроенный в стену шкаф с раздвижными зеркальными створками. В глаза бросились лепнина, позолота, угловой диван из белой кожи и свисающая с потолка многоярусная люстра. На второй этаж вела широченная лестница с красной ковровой дорожкой.
— Нравится? — спросил Бродяга.
— Как тебе сказать, — я остановился, чтобы полюбоваться собственным портретом, висящим в позолоченной раме на стене. — Пафосно.
Домоморф оценил моё высказывание как похвалу.
— Как я рад, хозяин! Взойди же на второй этаж. Туфли снимать не обязательно.
Я всё же разулся и запихнул обувь на нижнюю полку шкафа. Люблю порядок, знаете ли. Да и жарковато. Тут бы в сланцах и шортах ходить, только где их возьмёшь...
Лестница с ковровой дорожкой вывела меня в спальню.
Продавленный диван куда-то исчез, зато появилась двуспальная кровать с балдахином. Телевизор сам себя прикрепил кронштейнами к стене. Появилось много дорогой мебели, изысканного декора, какие-то вазы в нишах. Одну из стен Бродяга украсил фреской с бушующим морем и одиноким маяком, торчащим из утёса. Свет маяка с трудом пробивался сквозь мглу, озаряя путь крохотному кораблику с потрёпанными парусами.
Окна расширились.
Терраса оснастила себя скосом крыши.
— Могу добавить третий уровень, — предложил домоморф.
— Пока не надо. Лучше создай письменный стол.
Распоряжение было исполнено в считанные секунды.
Бродяга снёс угловой диванчик, породил вторую комнату за арочным проёмом, врезал туда окно, добавил стол, мягкий стул с высокой спинкой, книжные полки и глобус. На столе материализовалась лампа с зелёным абажуром. Под потолком очертился квадратный светильник.
— Кабинет готов.
Я переместился во вторую комнату и положил рюкзак на стол.
Самое время разработать пошаговый план по выживанию в новом мире. Что имеем? Говорящий дом с обширными возможностями и технологической начинкой, не поддающейся моему разумению. Я обладаю неким потенциалом, природа которого тоже не вполне ясна. Друзей и родственников нет. Почти нет денег, но сохраняется возможность питаться в школе и ПСП. На первые дни норм, но дальше придётся соображать.
Главное — информация.
Я ничего не знаю об этой стране. У меня есть три дня до возвращения в гимназию. После возвращения я предвижу очередную порцию проблем.
Как использовать выделенное целительницей время с максимальной отдачей?
Найти библиотеку.
А пока...
Возвращаюсь в спальню, ищу глазами пульт от телевизора. Даже близко ничего похожего не обнаруживается. С другой стороны, это устройство может быть не изобретено. Я же в альтернативном 1978 году.
Подхожу к адскому агрегату поближе.
Древняя коробка с кинескопом. Выпуклый экран. Матово-серая поверхность. Барабанный переключатель каналов, забранный пластиковой решёткой динамик. Крутёлка, регулирующая звук. Большая чёрная кнопка, над которой выгравирована надпись: «ЗАРЯ-105». Что ж, управление не кажется мне сверхсложным.
Жму кнопку.
Комнату заполняет белый шум. На экране — серая хрень, испещрённая точками. По выпуклой поверхности изредка пробегают помехи.
— Бродяга!
— Да, хозяин.
— Почему не работает телевизор? Он подключён вообще?
Домоморф на секунду задумался.
— Прости. Я забыл создать антенну.
Белый шум сменился картинкой.
Симпатичная девушка с высокой причёской держала в руке прямоугольный микрофон и пела о танцующем городе, паровозах и машинистах. Я не сразу понял, что же меня смущает, а когда дорубил, стало смешно.
Изображение чёрно-белое.
В моём детстве такое было, но те времена канули в Лету. Охренеть, не встать. Ламповый чёрно-белый телевизор, какой-то местный шлягер и нулевая информативность.
Щёлкаю переключателем каналов.
Уменьшаю громкость звука.
Певица исчезает, а на её месте вырисовывается минималистичная студия с диванчиком, на котором сидят двое мужчин. Первый мужчина одет в строгий костюм и носит очки в роговой оправе. Второй смахивает то ли на священника, то ли на военного. Длинные волосы собраны в пучок на затылке. Одет в чёрную сутану весьма необычного кроя — оснащённую карманами на рукавах и груди, а также неким подобием нашивок. Символы на нашивках не разобрать. Есть подозрение, что мужчина в чёрном костюме — ведущий.
— ...Количество преступлений, связанных с созданием огнестрельного оружия, снижается, — заявил «священник». — В 1977 году мы вынесли всего двадцать приговоров по этой статье.
— Статистика радует, — признал ведущий. — Что, по вашему мнению, улучшило обстановку?
— Это общемировая тенденция, — священник выглядел усталым и отстранённым, его лицо — обрюзгшим. И всё же, ощущалась некая сила, исходящая от этого человека. — Мы совершенствуем методы обнаружения ереси, используем передовые технологии и артефакты Предтеч. Отступники должны понимать, что правосудие свершится в любом случае. Это вопрос времени.
— Каждый приговор — смертный? — уточнил ведущий.
— Разумеется, — кивнул мужик в рясе. — Мойры управляют судьбами рядовых преступников, но оружейники и кустарные мастера способны наделать много бед. Ликвидация — единственный способ уберечь планету от зла.
— А я напомню зрителям, — ведущий повернулся к камере, — что оружейники — это одарённые, способные создать меч, нож или топор без помощи специальных инструментов.
— По сути, оружие призывается, а не создаётся, — мягко уточнил поп. — И, конечно, эти ребята не ограничивают себя клинками. Ежегодно к смерти приговаривается минимум один еретик, осмелившийся создать взрывное устройство, пневматический или огнестрельный механизм.
— Я слышал, оружейники — большая редкость, — заметил ведущий.
— Как и все мы, — улыбнулся гость. — Одарённые, я имею в виду. Что касается оружейников, то этот класс запрещён не полностью. Им дозволено изготавливать клинки для кланов, по лицензии. Но даже кланы не имеют права преступить Закон Меча.
— Говорят, что этот Закон разработан одарёнными для одарённых, — сказал ведущий. — Дескать, нельзя создавать оружие, способное уравнять шансы обычных людей против элитной прослойки общества. Смешно, конечно.
Поп натянуто улыбнулся.
Ему было не смешно.