Страница 18 из 80
Запах. Краска, наверное. Воняло краской. У Симона даже голова заболела. Человека с головной болью раздражает все на свете, и тем более безмозглая красотка, сидящая перед ним за прилавком. Потому Симон не счел необходимым поздороваться, и лишь высказал свое мнение о лавке, о чем сейчас же пожалел. Девчонка оказалась зубастой, и тут же поставила его на место. Действительно, если ты воспитанный мужчина, поздороваться с женщиной твоего статуса — это даже не правило хорошего тона, это обязанность. Если только она не ниже тебя положением. Например — он был бы аристократом, Главой Клана, а она простая лавочница. Но даже в этом случае воспитанный мужчина, даже если он аристократ, не позволит себе потерять лицо перед красоткой. В общем, все сложно, и господин точно не похвалит за подобное поведение.
Когда ему в руки дали меч, предупредив, чтобы он не дотрагивался до острия клинка (не пробовал его остроту пальцем) — Симон только усмехнулся. Кого они хотят учить? Этот дурацкий меч точно не самой лучшей выделки! По нему же видно! Грубая железка, к которой приделали рукоять мореного дуба! Всего-то навсего! И эти люди хотят за ТАКОЕ двадцать тысяч⁈
— Двадцать пять — поправила его девушка — Двадцать пять тысяч полновесных имперских золотых марок.
— Двадцать пять! Да вы с ума сошли! Вы идиоты! — завопил Симон, и потряс бросовым клинком — за это⁈
Его рука соскользнула по клинку, мизинец лег на режущую кромку, и…Симон почувствовал резкую, острую боль. Он посмотрел на руку — двух фаланг пальцев как не бывало, мизинца и безымянного. В разрезах виднелись белые косточки, а еще из обрубков хлестала кровь — брызгала так, что залила весь пол подле Симона.
Он невольно выпустил меч, со звоном ударившийся о пол, парень, что сидел рядом с лавочницей предупредительно закричал, и Симон с ужасом понял, что сейчас ко всему прочему едва не лишился ноги — меч отскочил, и рубанул совсем рядом от ступни.
— Ну что же вы так неосторожно, господин! — с досадой сказал парень, шагая к Симону с чистой тряпкой в руках — Мы же вас предупредили! Давайте я вас перевяжу!
— Я перевяжу — выскочила из-за прилавка лавочница, и бросилась к плохо соображающему от боли и потрясения Симону — Роб, а ты позови кого-нибудь с улицы, пусть его отведут к магу-лекарю! Иначе потеряет пальцы. Маг их прирастит.
Парень открыл дверь и в открытый проем громко и четко сказал:
— Господа! Прошу внимания! У нас произошел несчастный случай! Клиент не внял предупреждению и случайно ухватился за клинок, в результате чего потерял два пальца. Не могли бы вы послать слугу, или сходить лично и пригласить сюда лекаря-мага? Иначе этот уважаемый господин потеряет свои пальцы. Пожалуйста, господа!
Никто и не подумал двинуться за лекарем. Все стоявшие у дверей потенциальные клиенты ринулись внутрь лавки и едва не сшибли помощника лавочницы с ног. Вбежали, и остановились, жадно глядя на бледного, как мел Симона, на лужу крови, расползшуюся по полу, на молодую красавицу, которая перевязывала несчастного Симона, и на меч, лежавший на полу возле его ноги. Картина была конечно же эпической, и ее следовало прояснить. Потому один из вошедших в лавку строго спросил у Симона:
— Что здесь случилось⁈ Как это произошло⁈ Тебя ударили мечом⁈
— Схватился за клинок — через силу, со стоном пробормотал Симон, которого уже тошнило от боли — Господа! Пригласите мага-целителя, окажите мне услугу! Я сейчас потеряю сознание…
Подтверждая свои слова, Симон закатил глаза и начал заваливаться назад, рискуя ко всему прочему еще и разбить затылок о пол. Само собой, никто не из вошедших в лавку и не подумал его ловить — проблемы Симона, это его проблемы. Если он такой идиот, что отрезал себе пальцы, так кто тогда ему злой Темный? Хорошо еще голову себе не отсек! Болван…
Симона удержал паренек, что постоянно был при лавочнице. Он неожиданно легко и быстро подхватил Симона на руки и положил его на прилавок, чем вызвал легкое удивление присутствующих. Впрочем, они тут же забыли о несчастном Симоне и об этом лавочнике, уставившись на валявшийся на полу меч. Потому и не обратили внимания на то, как парень вышел из лавки, а потом вернулся назад, кивнув красотке в испачканном кровью платье. Видимо испачкалась, когда перевязывала, либо когда Симон тряс больной рукой, из обрубков пальцев которой обильно текла кровь.
— Мда…на вид ничего особенного — сказал высокий худой мужчина, осторожно, за рукоять подбирая с пола меч — Хотя…смотрите, господа…по режущей кромке черная полоска. Видите ее? Я лично никогда такой не встречал! Госпожа Гарс, это что такое? Откуда взялись мечи?
— Это тайна, уважаемый господин — твердо объявила девушка — Я не намерена ее раскрывать никому. Вообще — никому.
— Рукоять сделана недавно — заметил второй мужчина — Если бы это был древний артефакт, то форма ее была бы совсем другой. Это новодел. Кто-то делает такие клинки сейчас, в наше время.
— А вы не допускаете того, что рукоять может быть сделана и сегодня, а вот сам клинок — древний? Замечу, что форма клинков не меняется тысячелетиями. Зачем ее менять, если наши предки давным-давно нашли самые эффективные в работе формы оружия. Они были поумнее, чем мы, знали, как делать клинки.
— Хмм…да, уважаемый Есгер…и такое может быть — подумав кивнул худой, и все закивали в ответ. Они не видели, как облегченно расслабилось лицо парня, стоявшего позади них — У кого-нибудь есть кинжал?
Все молчат. Тогда худой вздохнул, полез под полу легкой куртки и под улыбки собеседников ( жлоб!) достал небольшой кинжал.
— Попробуем… — не обращая внимания на ухмылки конкурентов, пробормотал мужчина, и взвесив на руке меч, перевернул его режущей кромкой вверх. Правой рукой поднял свой кинжал и резко, с силой опустил его клинок на меч. Послышался звон, и в пол ударился кусок металла.
— Вот это да! — выдохнул один из гостей, и все уставились на обрубок кинжала, оставшийся в руке худого мужчины.
— Это же…массаганская сталь! — растерянно сказал худой — Как такое возможно⁈
Он повернул руку ладонью вверх и осторожно, чтобы не коснуться рукой лезвия клинка, провел по нему перстнем, в котором блестел довольно-таки крупный бриллиант. Следа на клинке не осталось.
— Вот это да! — повторил тот же гость — Есть о чем доложить господину!
Все посмотрели на лавочницу, которая стоял возле прилавка, на котором лежал бесчувственный Симон, и худой медленно выговаривая слова, тихо спросил: