Страница 52 из 95
— Нет, только на сбитие ЛЮБЫХ летательных аппаратов, пытающихся покинуть планету! — жёстко одёрнула Фрейя. — Сеньор Борхес, вы, надеюсь, не забыли, что у нас на планете действует протокол «Железный купол»?
— Но при чём тут Хуан? — Старикан министр иностранных дел сидел с перекошенным лицом — такого унижения своей конторы давно не испытывал. Да в принципе унижения государственной власти, которой, по его мнению, играют дети.
— Протокол «Абсолютный хищник», принятый совсем недавно, — спокойно пояснила Алиса.
— Сеньоры, давайте не о правомочности «Сигмы», а к делу! — поторопил я. — У нас скоро брифинг, а мы не выработали позицию. Предложения?
— Принести извинения за инцидент, но жёстко пояснить, что мистер Юм нарушил действующий протокол без специального разрешения на взлёт. — Борхес иногда может быть полезен. Звучало логично, но именно этого я от него и ждал. — Мы продавим, что они нарушили официальный запрет, и они снимут все претензии к нарушению дипломатических конвенций. Сеньоры, напоминаю, что согласно подписанных нами конвенций, дипломатические представители имеют право на свободу передвижения и свободу выезда на территорию своей страны.
— А если не продавим? — нахмурилась Фрейя.
— Мы займём достаточно жёсткую позицию. Ситуация зайдёт в тупик и станет предметом торга других переговоров. Иных. Следующих.
— Не согласен! — парировал я. — Сеньор Борхес забыл упомянуть, что согласно тем же конвенциям, дипломатический работник должен уважать законы страны пребывания. И если сказано, что в связи с террористической угрозой транспорт не работает — дипломатический работник не должен был пытаться взлетать, да ещё с поверхности, в нарушение протоколов.
— Это спорный момент, так как на территории Венеры не введено чрезвычайное положение, — возразил министр иностранных дел. — Это тема для разбирательств в международных инстанциях, и я бы не стал утверждать, что нам удастся выиграть эти дела. Всё же они имеют право улететь на Родину. А мы не давали.
— Они могли попросить спецразрешение, — попробовала потянуть за усы Фрейя, но сеньор был непреклонен:
— Мы должны извиниться, если не хотим дальнейшего обострения.
— Прошу прощения, могу кое-что сказать, чтобы меня не перебивали? — поднял я руку. Фрейя кивнула, Борхес тяжело вздохнул, поёжился и насупился ещё больше. — Получается, куратор нашего главного террориста, взявшего в заложники пятьсот детей и сто взрослых, нарушает наш закон, и мы должны приносить извинения.
— У нас нет ни единого доказательства причастности мистера Юма к захвату! — взорвался старикан. — У нас есть только фантазии одного юноши, не занимающего никакой пост, не имеющего опыта работы ни в одной из государственных контор, который не понимает, как работает этот мир и государственная машина, и тем более машина дипломатическая! А значит мистер Юм не имеет отношения к террористу Мухарибу, как бы вы, сеньор стажёр Веласкес, ни относились к данной проблеме.
— Я же попросил дать мне слово и не перебивать? — В душе начала закипать злоба.
— Приношу извинения, — дипломатично склонил министр голову, но извинениями в его тоне и не пахло.
— Какие могут последовать санкции? — спросила Сирена, пытаясь расцепить нас.
— Обострение отношений.
— Война может начаться? — А это сеньор Серхио.
— Нет. Но разрыв дипотношений — может. А это не очень хорошо, особенно в длительной перспективе.
— У них есть на нас ключевые точки давления? Скажем, технологии или ресурсы, без которых нам не выжить? — А это спросил я.
— Нет. Ключевых — нет. Мы можем много потерять финансово. Очень много. Мы много торгуем с ними, целые сектора нашей промышленности ориентированы на Союз. И разрыв поставит нас в ещё бОльшую зависимость от Империи — так как придётся торговать всем тем, что мы им продаём, через имперцев. А это закрытие производств, причём технологичных, люди на улице, социальная напряжённость. Но ключевых зависимостей у нас нет.
— Уже неплохо, — констатировала Фрейя.
— Фрей, это чуть ли не треть бюджета, — подлил масла в огонь сеньор Серхио. — Торговля с ними. Потеряем не всю треть, но немало.
— Сеньоры, вы забываете главное, вновь, — решил отстоять позицию я. — К чёрту треть бюджета! К чёрту социальную напряжённость! Союз стоит за террористической атакой на нас! И Союз стоит за… Скажем так, помощью некоторым нашим кланам, пытающихся перехватить власть у нас с вами, устроив тут республику. Нам нужно отреагировать жёстко, обозначив позицию. После чего жёстко же подавить мятежников, расправившись в том числе с семьями тех, кто пойдёт на штурм дворца. И после того, как восстановим свою власть, предъявим им за всё. Воевать в лоб с единственной державой, имеющей сферу ПКО, дураков нет, а Венера сейчас как раз нагоняет Землю, и скоро мы сможем стрелять по ним чуть ли не прямой наводкой.
— Фантазёр! — А это меня охарактеризовала Алиса.
— У нас нет НИКАКИХ доказательств причастности Юма к делу Мухариба! — зло, с остервенением парировал Борхес. — У нас нет НИКАКИХ доказательств связи мятежников с Востоком. И если что-то случится… Восток займёт позицию против нас из принципа, поддерживая тех, кто восстанет. Зачем создавать проблемы на ровном месте?
Фрейя и члены совбеза повернули взгляды на меня. Я и ответил. Как мог, как понимал.
— Потому, что наш мир работает так, сеньоры, что имеют того, кто даёт. Он так работает миллионы лет, но сеньор Борхес, к сожалению, об этом не знает. В пример приведу маленького зверька под названием Медоед. — Благодарный взгляд на Алису. — Его львы обходят стороной! Не потому, что он сильнее львов — отнюдь. А потому, что с ним связываться — дороже. Союз напал на нас через прокси, своих террористов. Напал для того, чтобы расшатать общественное мнение, поднять в стране недовольство Веласкесами, чтобы некоторые кланы подняли флаг переворота. И им крайне фортануло в этом, события понеслись по плохому сценарию почти сразу. Стечение обстоятельств. Единственное наше спасение — они сами не были готовы к такому быстрому развитию событий, что это произойдёт так скоро, и потому мы всё ещё живы и строим планы. Но я абсолютно уверен, и считайте меня кем хотите, но в данный момент вся аналитическая мощь тридцатимиллиардного государства направлена на то, чтобы просчитать, что делать дальше, куда ударить теперь, в свете новых обстоятельств. И они ударят. А мы вместо того, чтобы готовится к их УДАРУ, будем расшаркиваться и извиняться.