Страница 11 из 15
Откушав нута и загоревшись распотрошить итак невеликие княжьи запасы «грецкого гороха», я решил сразить его блюдом, уже стопроцентно никем не изобретенным в тринадцатом веке! А заодно — еще раз удивить супругу кулинарным изыском, так и напрашивающимся на готовку при виде русской печи.
Ради такого дела я даже выгнал всю челядь с «кухни», желая до поры до времени сохранить рецепт втайне…
Итак, взяв в руки классический чугунок, первым делом я неспешно, под треск горящих в печи полений нарезал почеревочное сало. Максимально тонкими полосками (как получилось, понятное дело) — и максимально острым ножом. Выстлал ими дно чугунка и как смог — стенки. После чего мелкими полукольцами покромсал две головки репчатого лука, уложив их сверху сала. Следом отправилось несколько средних, чуть меньше шашлычных, кусочков говяжьего костреца, кои я еще и чуть примял кулаком…
Телятину здесь не едят — к сожалению. По вполне, впрочем, понятным причинам — начав забивать молодняк, люди сильно проредят итак невеликое у местных поголовье коров. Правда, со временем практический запрет перешел в устоявшуюся и нерушимую традицию…
Но в моем блюде что говядина, что телятина — все едино. Мясо растушится едва ли не в ноль! Следующим слоем вновь лег лук, следующим — вновь говядина, и вновь лук, и вновь говядина… И вновь лук. Сверху я все густо посолил не менее, чем четырьмя крупными горстями (примерно на столовую ложку) соли — и вывалил кучу сливочного коровьего масла, нарезанного брусками. По моим ощущениям — две стандартные пачки из моего будущего… Обязательного для рецепта сахара на Руси нет. Поэтому следом отправилась жгучая смесь из примерно четырех ложек кисло-сладкого соуса (винный уксус и мед напополам), мелко нарезанного чеснока (целой головки), воды (не больше половины кружки) — а сверху я все также посыпал дробленым в ступке черным перцем.
После чего закрыл крышку чугунка и специальным ухватом отправил его в печь — к хорошим, жарким углям, запечатав печку заслонкой…
Томится в печи «мясу по-кремлевски» не менее двух, а лучше и все три часа, учитывая, что все же говядина!
И вот именно в тот самый миг, когда я достал дрожащими от возбуждения руками чугунок (с помощью ухвата, понятное дело), открыл крышку и мне в нос ударил просто ДИКИЙ аромат томленого мяса; когда я увидел уже колечки аппетитно-коричневого, словно бы зажаренного (на самом деле тушеного) лука и чуть покрывающий его сверху сливочно-мясной сок…
В этом самый миг в горницу буквально вбежал отрок из младшей дружины Первак, взволнованным голосом воскликнув:
— Воевода, тебя князь кличет!
По одному только внешнему виду дружинника, его бледному лицу и горящим лихорадочным возбуждением глазам (вой сей из недавнего пополнения, единственный свой бою принял на стенах Рязани во время осады татарами), я понял, что случилось нечто экстраординарное.
Отправленные в степь дозоры обнаружили возвращающихся с Кавказа татар?!
— Беда, воевода! Михаил Черниговский в союзе с Даниилом Волынским на Чернигов пошли, Мстислав Глебович рязанцев на помощь кличет!