Страница 93 из 96
Понятно, что после сего события и полученной из Москвы Императорской телеграммы, был несколько изменён маршрут нашего похода и исключено посещение Портсмунда и Бреста, а наш отряд усилен бронепалубным корветом «Рында», прибывшим в порт Стокгольма на день раньше нас. Пребывание в Киле запомнилось высочайшим посещением нашего крейсера Кайзеров Германской Империи Вильгельмом II. Мой немецкий кузен, считающий себя компетентным специалистом во всех сферах человеческой деятельности, а в военной в особенности, после знакомства с крейсером и его командой, пригласил офицеров, включая и Альберта Гримальди на ужин в Кильский замок. Как и следовало ожидать, причиной сего банкета были не только требования этикета, но и политика. Это выяснилось при нашей короткой беседе в формате тет-а-тет, состоявшейся во время своеобразного перекура. Помимо обычных светских тем, среди коих было и высказанное желание приобрести для себя подводную буксируемую капсулу, Вильгельм Фридрихович тривиально хотел присмотреться ко мне поближе. Сие желанье было понятно, мы оба молодые люди и, хотя я не числюсь Цесаревичем, но всё может быть. Судьба монархов весьма непредсказуема во все времена и во всех странах и Россия, не исключение. Кто знает, что будет завтра? Может апоплексический удар тяжелым тупым предметом в висок или геморроидальные колики, усугубленные шарфом, затянутым на горле или вариант короля Лира.
Общение продолжалось не более десяти минут, ибо долг хозяина на мог позволить Кайзеру Германии дольше игнорировать присутствие и других гостей, тем более, что среди них был ещё один наследник престола, но смею надеяться, что мой немецкий кузен остался вполне удовлетворенным нашим более тесным знакомством. Далее поход продолжался без особых событий и представлял собой рутинную и постоянную работу по схеме: башня-вахты— «Посейдон» — океанография и далее, по кругу. Немного добавил адреналина шторм в Бискайском заливе и вынужденная стоянка в порту Виго. Да, именно в той бухте, где капитан Немо потихоньку потрошил затонувшие галеоны с золотом. Что не говори, а Жюль Верн по-настоящему великий писатель, и его роман я прочитал дважды. В первый раз, это было в веке двадцатом, а вторично я это сделал уже веком ранее. Воспоминания об этой книге, да и об нескольких её экранизациях вызвали у меня острое желание совершить подводную экскурсию по акватории сей бухты. Но здравый смысл и понимание того, что пребывание в порту десятков кораблей не добавило прозрачности воде, заставили меня отказаться от этой блажи.
Но подводную экскурсию мы с Альбертом всё же совершили и тем самым обессмертили наши имена. Это произошло уже после прибытия в Александрию, когда с борта «Посейдона» были сгружены на воду и подготовлены к плаванию два буксирных катера и подводная капсула. Цель нашего путешествия находилась в заливе Абу-Кир примерно в шести километрах от берега на глубине всего лишь десяти метров. Речь шла о легендарном городе Герклион, о котором писал сам Геродот и я действительно почувствовал себя капитаном Немо, демонстрируя своему другу затонувший город. Естественно, что фотокамеры были под рукой и через несколько дней по всему миру пронеслась весть о великом открытии, сравнимом с, пожалуй, лишь с раскопками Шлимана. На протяжении нескольких недель, на первом месте большинства газет мира печатались репортажи и фотографии, посвящённые Гераклиону. Но не даром говорят, что не стоит дразнить богинь судьбы, ибо мойры зачастую весьма мстительны. Многократное упоминание фраз о том: «что имена двух сиятельных особ: Алексея Романова и Альберта Гримальди получили бессмертие и навечно запечатлены на скрижалях истории», едва не стали пророческим, во всяком случае по отношении ко мне.
На крейсере «Дмитрий Донской» был объявлен угольный аврал, сиречь погрузка топлива для машин, коих было целых две. И догадайтесь, кого из офицеров назначили руководить сим малоприятным процессом? Естественно, самого молодого мичмана Алексея Романова. Помимо того, что сия работа была не только пыльная, но и очень даже грязная, она очень часто заканчивалась травмированием или гибелью матросов, таскающих мешки с углем. И ответственность за недопущение столь печальных событий возлагалось на офицера контролирующего сей процесс. Безусловно, нам неоднократно рассказывали об этом ещё в Морском Корпусе, да и не мало авторов посвятили сему эпизоду страницы в романах и повестях, и я считал себя вполне готовым к выполнению сего задания. Вот только впервые я был вахтенным мичманом и руководил погрузкой от начала и до конца. Конечно, присмотр со стороны старших офицеров был, но так, в пол-глаза. У меня уже установилась репутация человека дотошного и требовательного.
Мы грузились великолепным кардифом со склада, принадлежавшего английской торговой компании. А через час после окончания погрузки, когда угольные ямы были заполнены на три четверти (вполне достаточно для следующего перехода), мы отошли от Александрии и взяли курс на Порт-Саид. Следующей точкой нашей экспедиции должен был стать Суэц, где я обязан был посетить нашу военно-морскую базу и форты местной крепости.
В двенадцати милях от Александрии в недрах «Дмитрия Донского» раздался взрыв! Корабль аж подпрыгнул на волнах, многие, в том числе и я, попадали со своих мест, кто-то свалился в воду. Взорвался один из котлов, погибло двое матросов. А еще двое получили ожоги паром. Очень быстро в котельной стало невозможно дышать. Будучи вахтенным мичманом (до конца вахты мне оставалось пол склянки), возглавил аварийную команду, надо было спуститься вниз, чтобы оценить повреждения и узнать, нет ли течи. Осколком котла пробило борт, но это было выше ватерлинии, а наш крейсер не нес всего боезапаса, да и угольные ямы не были заполнены доверху. Это и спасло корабль. После остановки удалось предотвратить и разгорание пожара, и быстро залатать пробоину, и даже закупорить несколько мелких отверстий, из которых начинала поступать забортная вода. Очень медленно и осторожно «Дмитрий Донской» вернулся в Александрию. При ревизии угля были обнаружены еще четыре подозрительных куска, по запаху сильно отличающихся от углерода. Это были куски динамита. Это было оценено как покушение на корабль Российского Императорского флота, и на члена семьи Романовых. За мужество при спасении корабля мне присвоили вне очереди звание лейтенанта и отозвали в Москву, в распоряжение Главного Морского штаба.