Страница 11 из 52
Впрочем, спустя дней пять-шесть ситуация изменилась. И все благодаря магии. Освоившись на шхуне, я начал вовсю применять заклинания. «Добавлял» капитану Фаро, себе и остальным сил и выносливости. Сформировал над «Хищницей» купол, защищающий от палящих солнечных лучей. Судя по всему, в Аве-Лларе сейчас разгар лета, так что было весьма и весьма жарко. А еще Ларс, тот самый плешивый толстяк, не оценивший мою самоуверенность, «самым чудесным образом», как он выразился, избавился от болей в спине. Капитан Фаро тоже не остался без моей помощи — его я вылечил от мигрени.
Экипаж почувствовал, что работать стало значительно легче. Разумеется, с моим появлением это никто не связывал, однако настроение у всех было отличным, так что злиться на «дерзкого новичка» никому не хотелось. А вот прозвище Коричневый, полученное из-за одежды скотника, ко мне прилипло намертво. Впрочем, капитан Фаро по-прежнему называл меня по имени, поскольку явно был доволен тем, как я справляюсь, а большего и не нужно.
В первые пару дней я хотел направлять магию и на то, чтобы повышать улов, но это оказалось не нужно. «Хищница» всегда была «сыта» рыбой, причем ловили в Прибрежном Полисе весьма специфическим образом.
Главным промысловым орудием на шхунах служило нечто вроде уменьшенного трала — сетный мешок с металлическими пластинами, расположенными так, чтобы под водой он раскрывался. Его буксировали, проходя по несложному маршруту, затем поднимали при помощи лебедки, расположенной на корме. «Изюминкой» было то, что рыба шла в ловушку, влекомая запахом специального вещества — «подводной дури».
Этот порошок производили на небольшой химической фабрике, расположенной за рыбацкими бараками. Его растворяли в воде, отчего та становилась вязкой, но при этом хорошо пропитывала веревки, из которых состояли сети. Раствор содержался в бочках, расположенных прямо на шхунах, и рыбаки оставляли в них снасти на всю ночь.
Также из порошка лепили комья — это, кстати, было одной из моих новых обязанностей, — которые затем насаживали на крючки вместо наживки. Так ловили рыбу покрупнее, и добыча действительно впечатляла. Кровавое Море дарило экипажам шхун громадин, похожих на тунцов, груперов и даже акул с барракудами. Особенно крупные экземпляры достигали четырехметровой длины, однако и с такими монстрами сражаться было очень легко. Опять-таки благодаря «подводной дури».
Как я понял, это что-то вроде наркотика. Он приманивал рыбу, а оказываясь у нее в организме, делал ее ленивой, сонной и спокойной. Так что Фаро или кто-нибудь из его команды просто подтягивал добычу к шхуне, которую затем баграми затаскивали на судно. Каждый день экипаж хищницы таким образом вылавливал четыре-пять морских гигантов.
Пахла «подводная дурь» сильно и, как по мне, преотвратно. Однако именно запах привлекал рыбу, та целыми косяками двигалась к берегу, через Разлом, где часть ее съедали Клювастый Великан и его дети. Во всяком случае так обстояли дела по словам рыбаков. И именно благодаря тому, что «властитель» Кровавого Моря не испытывал недостатка в пище, он относился к своим соседям-людям с благосклонностью. Однако гневить громадного мифического спрута все же не стоило.
Рыбаки использовали «подводную дурь» не только по прямому назначению. Как уже сказано, это был своего рода наркотик, а потому находились дурачки, не имеющие ничего против того, чтобы затуманить собственный разум. И Мердл — лупоглазый и ушастый парень из экипажа «Хищницы» — при мне тоже пару раз баловался «чудо-порошком», втягивая его ноздрями. Хорошо хоть, что делал он это исключительно перед сном. И капитан Фаро вряд ли знал о тайном и пагубном пристрастии подчиненного.
Питались мы исключительно рыбой и овощами, которые доставляли из теплиц, расположенных на окраине района скотных дворов. Я был рад, что из моего рациона пропали пищевые брикеты. Особенно после того, как капитан Фаро поведал мне об этих безвкусных «кирпичах» несколько интересных моментов…
— Старайся поменьше брать в рот подобную пакость, — сказал он. — Производители называют свои пайки «жрачкой похоти». Знаешь почему? На той фабрике, где их производят, есть лаборатория, в которой готовят всевозможные снадобья. И кое-что оттуда добавляют в эти чертовы брикеты. Не знаю, как оно работает, но все, кто уже достиг соответствующего возраста и регулярно ест пайки, начинают гораздо сильнее… хотеть. Причем и парни, и девчонки. И беременность наступает почти всегда. Наша любимая городская власть таким образом сохраняет население, потому как ночь Монстролуния забирает жизни. И никакой раж от этого не защитит полностью.
После этого разговора я неожиданно понял, что действительно видел немало девушек и женщин в положении. А сам почти с первой недели пребывания в Аве-Лларе мучился, поскольку гормоны словно с цепи сорвались. Иногда даже приходилось применять магию, чтобы утихомирить желание.
Вдобавок «жрачка похоти», по словам капитана Фаро, имела отдаленные побочные эффекты. Те, кто долгое время питался пищевыми брикетами, после сорока лет начинали стареть гораздо быстрее, у них почти отказывал иммунитет и развивалось слабоумие. Услышав об этом, я тут же вспомнил несчастного старика, ставшего первой жертвой на арене Клампа.
Еще мне очень не понравилось то, как капитан Фаро произнес «наша любимая городская власть». Сказано это было с нескрываемыми презрением и ненавистью, что наталкивало на не самые оптимистичные выводы. Вдруг племянник Герда Омпала во враждебных отношениях со своим достопочтенным дядюшкой? Подобное обстоятельство серьезно усложнит мои планы.
Однако подтвердить или опровергнуть собственные опасения я мог только после того, как расскажу капитану Фаро, что у него есть магический дар. А это, как оказалось, тоже очень непростая задача. Мне никак не удавалось найти для разговора подходящий момент, и от осознания, что я теряю один день за другим, накатывало отчаяние. Особенно если учесть, что приближалось очередное Монстролуние.
«С другой стороны, — размышлял я, — возможно, новый бой с тварями поможет мне. Отправлюсь сражаться вместе с Фаро и его командой. И там, во время битвы, продемонстрирую капитану что-нибудь из своих навыков. Главное — сделать это вовремя. А уже потом основательно поговорить».
Не исключено, что именно так и следовало поступить. Однако на восьмой день пребывания в экипаже «Хищницы» обстоятельства в очередной раз вмешались в мои планы.
Вновь вынудив меня импровизировать…
Глава 9
Это был очередной удачный день. Кровавое Море вновь подарило «Хищнице» знатный улов: немало рыбы попалось в сеть, плюс сразу пять громадин, пойманных на крючок. Причем одну, самую крупную и похожую на барракуду, позволили подвести к шхуне мне. А когда рыбина оказалась на борту, я поймал на себе одобрительные взгляды не только Фаро, но и Дро, Ларса и Мердла.
«Ну что же, — не без удовольствия отметил я. — Понемногу вливаюсь в коллектив».
Это не могло не радовать, однако я пока что даже понятия не имел, как достигнуть своей главной цели — рассказать капитану Фаро о магии.
Близился вечер. Скоро мы в очередной раз вытащим снасти, освободим их от улова и опустим в бочку с раствором «подводной дури». Затем двинемся к берегу, передадим рыбу на фабрику, получим деньги и отправимся в барак — ужинать и спать. И, вполне вероятно, я снова не смогу поймать подходящий для разговора момент. Мысли об этом постепенно начинали злить.
«Возможно, нужно действовать смелее, — размышлял я, глядя на спокойную воду. Погода радовала солнцем и безветрием уже который день, и экипаж «Хищницы» был очень доволен. — Капитан Фаро ведь любит прямоту. К тому же ему наверняка до сих пор интересно, каким образом мне удалось одолеть на арене сразу двух тварей, а потом заставить Дро попотеть в борьбе на руках. И если я предложу ему объяснить все это, он явно не откажет и уделит мне несколько минут».
В общем, надо просто поставить цель: сегодня же я поговорю с капитаном «Хищницы» о магии. Невзирая ни на какие препятствия и обстоятельства. И стоило только дать себе это обещание, как на душе стало значительно легче.