Остров

— Мне пора! — бросил Командор. — Пока, кемтянин. Жаль, что мы не доспорили. Хорошо, что наш спор не окончен. Пока, Сальвазий. За месяц ты не успеешь состариться. — Уже на выходе этот странный человек обернулся и бросил:

— Завтра день отдыха! Мы все едем на море.

Луна еще не прошла и половины отведенного ей пути, а Кеельсее и Инкий уже собрались в обратный путь.

— Ну, с Инкием мне все ясно. Ему еще полночи болтаться над океаном. Но куда спешишь ты? — спросил Командор Кеельсее.

— Думаю залететь на Круглый остров.

Командор бросил на бывшего начальника ГУРС внимательный взгляд. Но мысли того были спрятаны под железным колпаком непроницаемости.

— Что там делать?

— Если уж я повидал Инкия, то почему бы не залететь к Гиру и его разболтанной компании? Они, небось, уже заплесневели от скуки.

— Ну что ж, загляни. Я не против.

Залезая в катер, Кеельсее хмыкнул: «Не против! А с чего бы тебе быть против? Хотя, знай ты, зачем я лечу на Круглый Остров…» Словно убоявшись, что Командор сможет прочесть ненароком выскользнувшую шальную мысль, Кеельсее спрятал ее поглубже и включил зажигание.

Стоявшие близ взлетной полосы атланты, прощаясь, подняли вверх сжатые кулаки. Слева расцвел столб пламени. Ракета Инкия уже стартовала и была над морем. Кеельсее помахал провожающим сквозь темный триплекс кабины. Атланты не видели этого жеста. Они стояли, подняв вверх сжатую в кулак руку.

«До скорого», — мысленно пошутил номарх и сдвинул штурвал управления. Мощный толчок вдавил его в кресло, а когда сила ускорения отпустила вжатые в кресло плечи, Город Солнца превратился в крохотную черную точку на черном покрывале Земли.

Кеельсее включил передатчик и связался с Круглым Островом.

— База один! База один! Вызывает база три. Прием! В динамике послышался голос Гира.

— Кеельсее! Какими судьбами?

— Даешь посадку! — засмеявшись, велел Кеельсее.

— Милости просим. Сейчас включу радиомаяк. Готово. Волна 312.

— Понял. Захожу на посадку.

Настроив приемник на 312-ю волну, Кеельсее переключил ручное управление на автомат. Катер начал снижаться, ведомый радиоволной к крохотному пятачку спрятанного меж скал посадочного поля. Скорость стремительно падала, и вот уже заработали вертикальные посадочные двигатели, обжигая радиоактивной струей вынырнувшую из темноты землю. Откинув триплекс кабины, Кеельсее вывалился прямо в объятия Гира. Ему были рады, и это было приятно.

— Гости у нас столь редки, что твое появление — целое событие! — радовался Гир, всматриваясь в улыбающееся лицо Кеельсее. — У тебя, конечно, мало времени?

— Конечно, — подтвердил Кеельсее. — Но двух часов, думаю, нам хватит.

— Э-э-э, нам не хватило бы и вечности, но попытаемся уложиться в два часа. Пойдем, я угощу тебя вином собственного приготовления. Запах — жить не хочется!

— Неужели такой отвратительный? — шутя спросил Кеельсее.

— Обижаешь! Жить не хочется — так мало! Расхохотавшись, они вошли в корабль. Гир принес пластиковую бутыль с вином.

— Пластик, — задумчиво сказал Кеельсее. — Я уже забыл, как он выглядит.

— Подожди меня здесь. Я разбужу ребят.

— Да не надо, пусть спят.

— Ты с ума сошел! Первый гость за десять лет. Они с меня голову снимут утром, когда узнают, что ты прилетал. Ты ведь не хочешь, великий номарх, чтобы твой друг остался без головы? — прошепелявил Гир, смешно подергивая плечами.

— Паяц! — махнул в его сторону Кеельсее.

— Эх! — вздохнул Гир. — Здесь такая скука, что лучше стать паяцем, чем нажить черную меланхолию. — С этими словами он исчез.

Едва его шаги затихли, Кеельсее нажал на кнопку вмонтированного в часы радиоустройства. Из катера выползло плоское, похожее на черепашку устройство. Преодолев полянку, оно наткнулось на броню корабля и накрепко присосалось к ней.

Гир вернулся с шумной толпой разбуженных атлантов.

— Великий Разум! — придурочно заголосил Ксерий, падая на колени, — неужели я лицезрею перед собой человека, да какого человека! Самого великого номарха! — Завывая таким образом, Ксерий подполз к укоризненно качающему головой Кеельсее и попытался поцеловать его ногу. Спешно взгромоздив ноги на стул, Кеельсее заявил:

— Да, меланхолия вам явно не грозит. Гир встретил эти слова хохотом.

Пришедшие быстро расселись, разобрали бокалы и наполнили их вином.

— Ну, рассказывай, что творится в мире. Как там дела в твоем Кемте?

— Та же серость и скука, что и у вас, с той лишь разницей, что вы сходите с ума в тесном дружеском кругу, а я в почтительном окружении подданных.

— Ну уж! Тебе ли, номарху Кемта, говорить о скуке? — замахал руками Лесс. — Небось, сплошные девушки, пиры, сражения?

— Чего-чего, а сражений хватает!

— Расскажи! — обрадовался Ксерий. — А то здесь даже не с кем повоевать. Эти скучные ребята, что сидят вокруг, не приемлют моих невинных шалостей, а у дикаря Крека слишком здоровенные кулаки.

— Как, он еще здесь? — наигранно удивился Кеельсее. — Я думал, он давным-давно умер.

— Что ему сделается? Он в полном, как говорится, расцвете сил и способностей. Только странный стал какой-то. Хмурый. Особенно после того, как мы расстреляли… Ах да, — спохватился Гир, — мы же расстреляли твое судно.

— С ураном, — подтвердил Кеельсее. — И сделали это грязно. Один из моих людей уцелел и сейчас на Атлантиде. Ксерий виновато потупился.

— Ну да черт с ним! Хотя лучше бы вы расстреляли пиратские эскадры.

— Что, пираты никак не утихомирятся?

— Да вроде бы стали вести себя потише, но на днях нагрянул целый флот.

— Мы бы с удовольствием, — словно извиняясь, сказал Гир, — но ты ведь знаешь, как относится к этому Командор. Первым делом он раскричится, что один вылет сожрет тридцать годовых норм урана.

— Добытого на моих рудниках!

— Да, но что это меняет? Затем он заведет свою проповедь об отторжении Землею тех, кто хочет завладеть ею силой и в таком духе.

— Да я пошутил, — сказал Кеельсее. — Давр уже приготовился к отпору. Он молодчина! — Перед глазами номарха вдруг предстала сцена агонизирующего со вспоротым животом Давра, и он слегка поперхнулся. — К-ха, Давр. За две недели он снарядил целую эскадру. Когда я приехал к нему, знаете, чем он занимался? Он тесал бревна.