Кержак

— Вы пока сильно не заморачивайтесь. Просто — хорошо иметь какую-то глобальную задачу. К которой будем стремиться… Свои университеты, ученые, свои кадры. Свой мир, который прекрасно справится без федералов и прочих стариков, впавших в маразм… А еще, надо не забывать главное отличие от дикарей, в которых мы потихоньку превращаемся… Когда я впервые встретился с Гарди, он чуть от смеха не лопнул. Потому что узнал, как мои бывшие боссы отказались от технологий ради золотых бус. Вот тогда я и спросил себя: а чем человек разумный отличается от безмозглой обезьяны? Почему кто-то в Отстойнике не хочет сдохнуть от болезней, тухлой еды и сдохших воздушных фильтров?

— Я знаю! — обрадовался Сарри. — Потому что этот кто-то мечтает уехать туда, где все уже есть.

— Дурак, кто об этом мечтает. Потому что там уже сидит толпа таких же желающих и прибьет любого, кто попытается раззявить рот на чужое… Но если тебе хочется все и качественное, кто не дает сделать это тут? Для себя? Не украсть, не выиграть в лотерею билет в Эдем, а тупо взять в руки лопату и начать ворочать дерьмо?

На такой вопрос у троицы простого ответа не было. Правда, Удэ попытался перевести стрелки на Осокина, но без особого успеха:

— Ты кержак. Ты в этом деле упертый. С шилом в одном месте, не сидится тебе.

— Не представляешь, сколько меня били за это. Сколько попрекали, что я тот самый «кержак». Можно подумать, это слово собрало в себя все пороки моего мира. Честность, верность данному слову и дружбу с нормальными людьми… Я даже иногда думал, может я больной? Почему мне хочется увидеть новые земли? Почему я не могу простить обман? Почему в общении с женщиной пытаюсь найти любовь, а не выгоду?.. Не знаю. Но — я такой, каким воспитали. Таким и умру… Сколько мне там еще осталось? Лет десять? Значит, за эти десять лет надо младшим помочь с образованием. Корабль им собрать. Команду хорошую сколотить. И дать возможность воплотить мечту…

— Можно подумать, с ними кто-то считаться станет. Иван, это же Отстойник. Когда с других секторов народ входит в штопор и втыкается в дно, мы стучим снизу. Ад этажом выше, если ты забыл. Сюда даже черти из Предбанника стараются лишний раз не заглядывать.

Поднявшись, Иван постучал твердым пальцем по голове Чахлого:

— Все проблемы — здесь. В тебе. В отсутствии самоуважения. И пока ты не ценишь сделанное собственными руками, другие тоже будут плевать местным в спину… Вот только я еще раз повторю: мы не плесень с Пятерки. Мы — люди. Уставшие, голодные, озлобленные. Но — люди. И когда это осознаем, когда перестанем драться за отходы на помойках, когда объединимся… Тогда все намеченные пункты из дурацких проектов станут детальным планом действия. По-крайней мере, именно так я вижу.

Открыв дверь, мужчина посмотрел на тонкую полосу без мусора, на которой громоздились крохотные сарайчики. Обернулся и добавил:

— У нас дети умирают в Отстойнике. Те, кто может шагнуть к звездам. Вот это — настоящая беда и проблема. А все эти «хочу бабу с сиськами и свалить к федам» — полная херня. Хочешь — вали. Я же останусь здесь. И сделаю так, чтобы потом те же федералы стучались в дверь и просили разрешения пожить рядом. Пусть не со мной — с моими внуками. Но вывернусь наизнанку и сделаю…

С хозяевами собственных крохотных бизнесов Иван обсуждал не глобальные проблемы, а насущные задачи.

— Над головой пустой законсервированный док. Есть предложение прибрать его к рукам. Отремонтировать, развернуть мастерские по сборке мебели, товаров для Отстойника и на продажу. То оборудование, которое можно доводить до ума, не сбрасывать подешевке на барахолку. Нет — отлаживать, запускать и продавать как работающее.

— Энергию мы подцепим, это не так сложно. Где остальное брать?

— У меня контакты с механиками, кто с Предбанником общается. По контракту наймем их сначала. Чтобы помогли и народ учили. Будут начальниками участков, если захотят. Инструменты соберем сами. Что-то вывезем с Шестерки и Семерки. Мало того, с последней станцией есть связь, там сейчас меньше двух тысяч населения. Они готовы обменять оборудование на жилье. Готовы поселиться рядом, потому что на Семерке реакторная группа глушится в ближайшие полгода.

— Еще две тысячи? Как мы их прокормим?

— Новые фермы. Новые рабочие руки — это новые возможности. На стройку, в доки, в будущий порт. Два каркаса шаттлов выгребаем, доводим до ума. Все, что получится ободрать с заброшенных станций — наше. Даже на «погорельце» полно полезного.

— И все отдать чужакам? — возмутился сутулый мужчина в изъеденном реактиве комбинезоне. — Чтобы на все готовое?

— Кто тебя заставляет делиться? Чем слушаешь?.. Ты роешься в отходах гидропоники, формуете брикеты вручную. Кто мешает поставить пресс, который позволит выпускать в пять, в десять раз больше продуктовых пайков? Людей наймешь, сможешь собственную ферму отстроить. Мы с астероидов шахтеров подергаем, закупим льда, сколько надо. Своя вода, свой кислород. Все — свое. Только руку протяни.

— А кто не захочет? — высунулся вожак шабашников, занимавшихся разборкой железа во втором доке.

— Так силком и не тащат. Я — предлагаю варианты. Кто хочет — может впрягаться. Кому лень или не интересно — на вашу поляну не посягают. Просто потом не обижайтесь, что звали в интересный проект, а вы задницей к полу приросли и шевелиться лень… Вот, что в планах на ближайшие полгода.

Включив выкупленный у Гарди голокуб, Иван начал показывать.

— Удэ берет на себя электрику и энергоснабжение. Пока делаем отводы от базовых магистралей, в перспективе собственные реакторы. Возможно, на основе того, что с Семерки добудем. Сарри — поставка строительных материалов, крепежа и всего, что понадобится для будущих мастерских. Чахлый — станки и оборудование. Вита согласилась вместе с моей младшей за дроны отвечать. Поначалу — четверка тяжелых «Мехов», потом кучу москитов соберем для помощи в работе. На мне — ремонт того, что можно оживить… Семьи Каппов, Ля и Фарли берут на себя кормежку. Плюс расширяют фермы и ставят новую гидропонику вот здесь, в технологических коридорах. Там отопление проще пробросить и воду. В итоге — через шесть месяцев у нас будет свой космопорт, склады, мастерские и обученные специалисты для работы как внутри станции, так и снаружи.

Шепотки потихоньку перешли в смешки, потом вокруг засмеялась большая часть «маленьких боссов».

— Что не так?