Страница 30 из 105
В Евангелии от Марка 14:61-64 Иисус приводит слова из Дан. 7:13-14и Пс. 109:1 в приложении к Себе, как нечто, что должно сбыться на глазах Его слушателей.
Как поясняет С. Дж. Монтефиоре: «Если Иисус говорил эти слова, вряд ли можно думать, что Он проводил различие между Собой, Сыном Человеческим и Мессией. Сын Человеческий — это непременно Мессия, и оба они воплотились в Нем».
Далее Монтефиоре приводит цитату из профессора Пика:
«Имя «Сын Человеческий» употребляется Иисусом в первом лице единственного числа, и это может смутить читателя. Однако совершенно очевидно, что Христос отождествляет с Сыном Человеческим именно Себя. Вряд ли Он мог, утверждая Свое тождество с Мессией, тут же подразумевать Свое отличие от Сына Человеческого. При этом имя «Сын
Человеческий» — необязательно эквивалент Мессии. В то же время, даже если эти сущности отличны одна от другой, Христос осознавал, что обе они воплотились в Нем — точно так же, как Он одновременно был Мессией и Слугой Яхве» («Мессия и Сын Человеческий», 1924).
В своей книге «Сбежавший мир» Майкл Грин пишет, что Христос «считал, что находится с Богом в особых, ни для кого ранее небывалых отношениях. Иисус выражал эти отношения, часто, особенно в молитвах, используя арамейское слово «Авва». Никто до Него во всей истории Израиля не обращался таким образом к Богу… Разумеется, евреи по традиции молились Богу, называя Его Отцом, но при этом они употребляли слово «Абхину», форму обращения к Богу за милосердием и прощением. Когда Иисус называет Бога «Авва», Он не просит прощения, но лишь использует интимное слово для обращения к Кому-то Близкому. Вот почему Он разделял Свое собственное отношение к Богу-Отцу с отношением других людей».
Интересно, что даже Давид, столь близкий Отцу, никогда не разговаривал с Ним, как с Отцом, говоря лишь «как отец… так Господь…» (Пс. 102:13).
Иисус Христос нередко использовал обращение «Отец» в Своих молитвах. «Фарисеи, разумеется, понимали, что это означало, и обвинили Его в богохульстве (Иоан. 5:18): ведь Он «… Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу». И действительно, если Он на самом деле не был равен Богу, Его слова были богохульством».
Глава 7. Три варианта: Бог, обманщик или безумец?
Нижеследующий план поможет вам эффективно использовать материалы, представленные в этой главе.
(см. гл. 6)
Был ли Он обманщиком?
Был ли Он безумцем?
Был ли Он Богом?
Для самого Иисуса было чрезвычайно важно, кем Его считают. К. С. Льюис, профессор Кембриджского университета, в прошлом неверующий, писал:
«Я хочу здесь доказать, что не стоит повторять глупостей, которые часто приходится слышать насчет Иисуса, вроде того, что «я готов принять Его как великого учителя жизни, но в то, что Он был Богом, верить отказываюсь». Именно этого говорить и не стоит. Какой великий учитель жизни, будучи просто человеком, стал бы говорить то, что говорил Христос? В таком случае он был бы или сумасшедшим — не лучше больного, выдающего себя за вареное яйцо — или настоящим дьяволом. От выбора никуда не деться. Либо этот человек был и остается Сыном Божьим, либо он был умалишенным, а то и хуже.
Можно не слушать Его, считая слабоумным, — продолжает Льюис, — можно оплевывать Его и убить Его, считая дьяволом, а можно и пасть к Его ногам, называя Его Господом Богом. Не будем только нести всякой покровительственной чуши, что Он был великий моральный учитель. Такого выбора Он нам не оставил, да и не хотел оставлять».
«Его слова настолько неотделимы от Него Самого, — пишет Ф. Дж. А. Хорт, — что лишаются смысла, если рассматривать их как отвлеченные истины, изреченные Божественным провидением или пророком. Сам Иисус — главный, хотя и не окончательный предмет всех Его речей. Уберите из них Его Самого — и они рассыплются в прах».
Вот слова Кеннета Скотта Латуретта, знаменитого историка христианства, работавшего в Йельском университете: «Иисус замечателен не только Своим учением, хотя само по себе оно — достаточная заслуга. Главное — это сочетание учения с Его личностью, их неразрывная связь…"
Любой вдумчивый читатель Евангелия должен ясно видеть, что Иисус считал Свое учение неотделимым от Самого Себя. Он был не только великим учителем. При всей важности Его слов о Царстве Божием, о человеческом поведении и о Боге, их невозможно отделять от Самого Иисуса, считавшего, что лишь такое соединение обеспечит успех Его учению.
Иисус считал Себя Богом — сомневаться в этом невозможно. Его утверждения либо истинны, либо ложны, и об этом стоит серьезно подумать. На вопрос Иисуса Своим ученикам — «А вы за кого Меня почитаете?» — должны ответить и мы.
Если утверждения Иисуса истинны, то Он — Бог, и мы уже не имеем права выбора. Мы должны либо принять, либо отвергнуть Его владычество.
Предположим сначала, что Его утверждение о том, что Он — Бог, ложно. В таком случае у нас есть всего две возможности. Либо Он знал, что Его слова не отвечают истине, либо не знал. Мы рассмотрим оба эти варианта, исследовав при этом все свидетельства.
Если Иисус говорил о Своей Божественности, зная, что никаким Богом Он не был, то мы имеем дело с обманщиком. Более того. Он еще и лицемерил, поскольку учил других честности любой ценой, а Сам занимался мошенничеством в Своих проповедях и в жизни.
И более того — Он был сущим дьяволом, поскольку призывал других доверить Ему свою судьбу в вечности. Если Его притязания не имели под собой основания, и Он об этом знал, то Он был невероятным грешником.
И, наконец. Он оказался бы и глупцом — ведь именно за то, что Он называл Себя Богом, Его и распяли.
Map. 14:61-64. «Но Он молчал и не отвечал ничего. Опять первосвященник спросил Его и сказал Ему: Ты ли Христос, Сын Благословенного? Иисус сказал: Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных. Тогда первосвященник, разодрав одежды свои, сказал: на что еще нам свидетелей? Вы слышали богохульство; как вам кажется? Они же все признали Его повинным смерти».
Иоан. 19:7. «Иудеи отвечали ему: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим».
Известный противник христианства, философ-атеист Дж. С. Милл писал:
«В жизни и учении Христа есть печать выдающейся личности в сочетании с глубокой проницательностью, что ставит Его в первые ряды высших гениев, которыми гордится человеческий род. Если же вспомнить, что эта гениальность сочеталась с качествами одного из величайших преобразователей нравственности, принявшего за свое служение мученическую смерть, то религия сделала совсем неплохой выбор, указав на этого человека, как на идеального представителя и наставника человечества. Даже в наши дни и даже неверующему трудно было бы представить лучшее реальное воплощение абстрактной праведности, чем жизнь, стремящаяся к тому, чтобы ее одобрил Христос».
Уильям Лекки, крупнейший британский историк, известный своим упорным неприятием организованного христианства, в своей книге «История европейской нравственности от Августа до Карла Великого» писал:
«Только христианству было суждено явить миру идеального героя, Который сквозь все перемены, случившиеся на протяжении восемнадцати веков, воодушевлял людей на вдохновенную любовь. Который сумел повлиять на все эпохи, народы, темпераменты и условия. Который являл не только высочайший пример добродетели, но и побуждал других следовать ей… Простое описание трех лет Его деятельности сделало больше для возрождения и смягчения человечества, чем все умствования философов и призывы моралистов, вместе взятые».