Страница 34 из 55
— Блядь! — слышу хриплое над ухом, пока мужчина толкается в меня в последний раз, после чего на мой живот выстреливает горячая сперма.
Идеально!
А еще думаю о том, что стоит вернуться к потреблению противозачаточных. После расставания с Костей на фоне похорон бабушки я о них совсем забыла, а потом и не нужны они больше были. Не до отношений мне стало. Пока не появился Дамир в моей жизни. Теперь вновь придется возродить привычку травить себя химией во избежание ненужных нам обоим последствий.
Или не обоим…
— Когда-нибудь я обязательно кончу в тебя, ванильная. И не один раз.
Я от такого заявления аж вдохом подавилась. И лишний раз уверилась, что правильно о противозачаточных подумала. Достаточно только вспомнить наш с ним разговор о детях во вторую первую встречу. Сам Дамир явно не видел в своих словах ничего особенного, потому что вновь принялся меня целовать. Тягуче-медленно, долго, вновь постепенно выдворяя из моего разума всякую ересь, зарождая желание поверить всем его словам. Как если бы не просто сказал, а в любви признался. Именно поэтому смолчала. Не хотелось портить момент подобными разговорами. К тому же, чем дольше времени проходило, тем сильнее начинала болеть спина.
— Дамир, — позвала мужчину, поняв, что он совсем не собирается меня так скоро выпускать из рук.
— Если ты сейчас скажешь, что жалеешь, клянусь, мы сейчас же отправимся в ЗАГС.
Что я там говорила про подавилась?
Забудьте!
Вот когда я действительно подавилась!
И воздухом, и мыслями.
Последних вообще не осталось.
Я только и могла, что смотреть на Дамира и хлопать ресницами.
А бес за спиной так и толкал проверить мужчину на серьезность заявления.
Конечно же, ничего такого я делать не стала. Ну нафиг! Не готова я к подобного рода последствиям. С этого мужчины и правда ведь станется сделать нечто подобное. Может мы и мало знакомы, но одно я уяснила себе очень хорошо: Дамир не разбрасывается горскими словами. Сказал — сделал. А значит, молчим в тряпочку и продолжаем просто наслаждаться моментом, раз уж так вышло все.
— Вообще-то я хотела сказать, что у меня болит спина.
Лучше бы молчала!
Дамир сразу же напрягся, нахмурился, поставил меня на ноги, развернул к себе спиной и выругался на незнакомом языке.
— Прости, — повинился уже вслух.
Прежде чем я успела среагировать и успокоить его, заверив, что все не так уж и плохо, он поднял меня на руки и понес обратно в баню, где усадил на низкую лавочку у выхода. Парная к этому времени сильнее прогрелась, отчего дышать было почти невыносимо, но я не стала ныть по этому поводу. Но воздух хватала теперь больше ртом, настолько обжигающе горячим он казался с непривычки.
— Развернись, — то ли попросил, то ли приказал он, но я не стала спорить, сделав, как он хотел.
И тут же недовольно зашипела, когда моей спины коснулась вода. Так сильно защипало.
— Прости, — повторно повинился Дамир, подув на раны, приглушая неприятные ощущения.
И кажется, действительно переживал, что все так вышло. Глупости как по мне, если честно. О том и сообщила.
— Ерунда. Всего лишь мелкие царапины. Через час и не вспомню о них. К тому же… — здесь я взяла паузу, чтобы обернуться к нему, как можно аккуратней, чтобы не тревожить спину лишний раз. — Оно того стоило, — шепнула, подмигнув.
Вся озабоченность моим состоянием слетела с Дамира, как не бывало.
— Стоило? — подался он ближе ко мне. — То есть согласна пойти и повторить?
Представила. Сглотнула. В горле резко пересохло. И стало жарче и душнее прежнего. И почти согласилась с его словами. Почти. Неудачное шевеление напомнило о том, что сейчас такие эксперименты точно не стоит воплощать в жизнь. И не я одна это заметила.
— Пожалуй, отложим это до лучших времен, — ухмыльнулся Дамир невесело. — Нужно промыть и обработать раны. В машине должна быть аптечка…
А меня повело от такой неприкрытой заботы. Костя бы даже не предложил подобного, а если бы и начал делать, то с неохотой. Впрочем, Косте бы я и не сказала о боли в спине. Не подумала бы даже.
В общем, не дала я Дамиру договорить, подалась вперед и прижалась губами к его жадным поцелуем, вкладывая в свой порыв всю испытываемую мною к нему благодарность.
Дамир закономерно растерялся в первое мгновение, во второе — меня затопило его не менее жадным ответом. Но даже так он старался быть как можно более аккуратным. И поцелуй первым прервал.
— Нужно обработать раны, — шепнул, прижавшись лбом к моему.
— Угу, — согласилась я с ним по-своему, прикрыв глаза, чувствуя как в душе разливается тепло и радость.
Может мужчина и действовал бесчестным путем, чтобы получить меня, но нельзя не замечать, с каким трепетом он ко мне относился. Такое не сыграешь. Тем более что и нужды в подобной игре нет, не при наших потребительских отношениях, а забота есть.
Все-таки Дамир Валихалов очень странный мужчина. Но кажется, действительно начинает мне нравиться по-настоящему. А дальше… будь, что будет.
Глава 30
За окном все еще хмурится, дует прохладный ветер и крапает редкий дождик. По лобовому стеклу автомобиля то и дело скользят дворники, стирая с него мешающие обзору капли влаги. Но внутри салона автомобиля Дамира тепло и спокойно. Размеренная езда погружает обратно в сон, несмотря на обеденное время.
Не выспалась, да. Нет, не потому что Дамир всю ночь мучил меня ласками. Как раз нет. Моя спина стала для мужчины важнее всех плотских удовольствий. Так что до поздней ночи мы рисовали. Точнее, карандашом по бумаге водила я, а Дамир смотрел и шутливо комментировал все подряд, отчего вместо дела я постоянно хихикала. А он того и ждал, сразу подсовывал мне в рот кусочки оставшегося плова и непонятно откуда взявшегося пирога с мясом. Спасибо, не на сухую, а вместе с чаем.
По итогу вместо рисунка у меня получилось безобразное нечто, и в отместку я нарисовала Дамира в жанре карикатуры. Теперь его лицо украшало край лобового стекла с пассажирской стороны, и я с улыбкой любовалась произведением своего искусства.
Конечно же, меня за это накажут. Потом. Дамир пообещал придумать что-нибудь очень жестокое. Но я ему не верила, а потому предвкушала нечто волнительное и приятное.
На такой приятной ноте я и зависала до этой минуты.
В салоне царила тишина, но уютная, когда вам не нужны никакие беседы, а достаточно мимолетных взглядов, что говорили куда громче слов. Но кое-что я все же сделала — потянулась к магнитоле и включила музыку. Вокруг разлилась до боли знакомая мелодия. Ровно на том моменте, на котором я ее вчера отключила.
— Тебе же не нравится, — тут же заметил Дамир своим глубоким бархатистым голосом, от которого по коже вновь побежали мурашки.
Все-таки это чертовски странно, как он влияет на меня, ничего не делая…
Наверное, поэтому решила открыться и доверить ему свою маленькую тайну прошлого. На самом деле никакая это не тайна, но я о таком даже девочкам своим не рассказывала. А ему вот захотелось.
— Нравится, — призналась, прикрыв глаза на мгновение, пропитываясь звуками из динамиков. — Лунная соната не может не нравиться. Просто… это любимая мелодия моей мамы, — пояснила своё вчерашнее поведение с грустным вздохом, а на непонимающий взгляд добавила: — Я ее не слушала со дня ее смерти. Не могла. И я совсем не ожидала, что ты слушаешь классику. Извини за мою реакцию. Я просто… Знаю, прошло уже пять лет со дня их смерти, но все равно до конца так и не отпустило, — улыбнулась виновато.
Дамир ответил не сразу. Перехватил мою ладонь и поднес к своим губам, оставляя на тыльной стороне невидимый отпечаток поцелуя.
— Мне жаль, — добавил вслух. — Дети не должны терять родителей в столь раннем возрасте.
И опять эта странная реакция на того, кого почти не знаешь…
Словно не к ладони прикоснулся, а на сердце ожог оставил, отчего на душе заметно потеплело.
Хорошо, Дамир на меня больше не смотрел, вернул внимание дороге, и не заметил мою очередную слабость по отношению к нему. Зато я продолжала смотреть и любоваться им. Если в сторону Архипо-Осиповки он вел себя сдержанно и тщательно контролировал эмоции, то сейчас в чертах его лица и всей позе царила расслабленность и своего рода ленность. Он и скорость не поднимал выше шестидесяти километров. Сомневаюсь, что из-за дождя. Что вызывало улыбку. Приятно знать, что с тобой не желают подольше расставаться. Да еще такой занятой человек, как Валихалов.