Страница 8 из 59
И восхваления Эхнатона, и критика в его адрес равно свидетельствуют о растерянности научного мира перед амарнской загадкой. Все подобные суждения кажутся нам преувеличенно-заостренными и, в то же время, чересчур общими: они упрощают сложную действительность и, главное, не учитывают египетский контекст. Почему мы должны оценивать Нефертити и Эхнатона в свете современных политических и религиозных концепций? Почему мы упорно стремимся втиснуть их в рациональные схемы, унаследованные от недавней истории, и критикуем с высоты своего современного тщеславия, которому вообще здесь не место?
Давайте лучше попробуем – используя уже собранные элементы головоломки и не пытаясь скрыть многочисленные «теневые» зоны, обусловленные лакунами в нашей информации, – уловить подлинную атмосферу той эпохи (которую по праву считают выдающейся) и того правления (которое нам представляется весьма необычным).
Глава II
ОТЕЦ ЭХНАТОНА, АМЕНХОТЕП III, И ФИВАНСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Будущий фараон Эхнатон родился, вероятно, во дворце Малькаты[38] – в той части Фив, что находится на западном берегу Нила. Мы вынуждены употребить слово «вероятно», поскольку это событие не нашло отражения ни в одном тексте. Факт рождения царевича не мог заинтересовать составителей царских анналов. Другое дело – коронация (в той мере, в какой она является сакральным актом).
Однако наша гипотеза вполне правдоподобна, поскольку этот дворец был сооружен по приказу Аменхотепа III именно как резиденция царской семьи. Интересен сам выбор места: западный берег, а не восточный (на котором располагался храмовый комплекс Карнака, посвященный богу Амону). Фараон, кажется, намеренно поселился вдали от владений жрецов Амона – в роскошном дворце на том берегу Нила, где богиня «Прекрасный Запад» встречает души умерших, чтобы проводить их в иной мир.
В этом месте не было ничего печального или сурового, совсем наоборот: дворец окружали цветущие сады, которые, судя по некоторым дошедшим до нас фрагментам убранства, представляли истинную отраду для глаз. Здесь сочетались роскошь и естественное очарование. Чрезвычайно изощренные декоративные композиции прославляли чудеса природы. Настенные фрески и росписи полов изображали птиц, рыб, растения – прекрасные творения Создателя.
Когда Эхнатон родился, никто не видел в нем будущего правителя. Теоретически трон должен был унаследовать его старший брат. Впрочем, царь мог выбрать себе преемника не только из числа членов своей семьи, вельмож или высоких чиновников.
Второй сын Аменхотепа III провел спокойное детство в этом дворце грез, где мог сначала просто наблюдать, а потом и постигать смысл земных манифестаций Творца, являющего себя людям через великолепие природы. Детство было спокойным, потому что Аменхотеп III правил сказочно богатой страной, которая в то время переживала истинный расцвет. Фараон унаследовал власть от могущественных монархов, создателей Нового царства: благодаря им Египет стал первой по значению державой средиземноморского мира и светочем цивилизации. Международный престиж Обеих Земель (Верхнего и Нижнего Египта) был очень высок. В пределах же своих границ страна наслаждалась безмятежным покоем, благодаря которому стал возможен восхитительный взлет искусства. Хорошо налаженная экономика обеспечивала Египту богатую и счастливую жизнь. Религиозная мысль достигла необычайной глубины. Она вдохновляла архитекторов, художников и скульпторов – до такой степени, что многие их творения кажутся созданными рукой самого Бога. Сакральные церемонии отличались несравненной пышностью, приемы при дворе были отмечены печатью утонченной элегантности.
Тем не менее, Аменхотеп III пользуется дурной славой у некоторых египтологов. Его считают совершенным образцом восточного деспота – сладострастного, ищущего наслаждений, бездеятельного; говорят, что этот царь, любивший удовольствия самого материального характера, тратил большую часть своего времени на пиры и роскошные охоты, которые обходились казне очень дорого.
Такая нелицеприятная оценка базируется, однако, на весьма ненадежных основаниях. Например, известно, что знаменитые львиные охоты имели ритуальный смысл: царь-охотник пытался подчинить себе силы хаоса и «укротить зверя», то есть покорить своей воле мир животных инстинктов.
Двор Аменхотепа III не производит впечатление сборища пьяных гуляк; напротив, он с достоинством представлял эту величайшую страну тогдашнего мира, уделяя значительное внимание теологии и символике.
Вельможи из ближайшего окружения царя, люди редких достоинств, – такие, как начальник строительных работ Аменхотеп сын Хапу, архитекторы Сути и Хор, начальник житниц Беки – были великими мыслителями. Стелы и статуи сохранили для нас свидетельства их духовного опыта, отличавшегося замечательной интенсивностью. А ведь помимо создания превосходных сакральных текстов в ту эпоху была реализована и грандиозная архитектурная программа, благодаря которой царствование Аменхотепа III считается одной из вершин в развитии человеческой цивилизации. Вспомним хотя бы о третьем пилоне в Карнаке, о южном дворце в Мединет Абу, о храме в Сблебе(в Судане), о заупокойном храме царя на западном берегу Нила (от которого сохранились только колоссы Мемнона) и, наконец, об одном из самых совершенных творений египетского искусства – Луксорском храме.
Зимородок и голубь в болотных зарослях. Фрагмент расписного фриза из Северного дворца в Ахетатоне.
Повсюду та же светлая поверхность камня, та же чистота форм. Повсюду – ощущение невесомой силы, неподвластной времени. Гармония этого искусства отражает гармонию царствования, безмятежная уравновешенность которого продолжает воздействовать на нас через посредство созданных в ту эпоху шедевров.
Цивилизация Нового царства во многом зависела от отношения фараонов к внешнему миру и, в частности, к наиболее сильным соседним странам, часть которых могла представлять для Египта потенциальную угрозу.
Фивы стали символом могущества и независимости Египта. Именно в Фивах родилось освободительное движение, тот дух, который заставил египетских солдат начать борьбу за изгнание завоевателей-гиксосов. Однако и после их изгнания Египет продолжал опасаться вторжения с севера. Фараоны Тутмос III и Аменхотеп II специально осуществляли военные походы и рейды в Азию, чтобы показать возможным злоумышленникам: египетская армия прекрасно организована и не потерпит никаких поползновений к агрессии.
В правление Аменхотепа III Египет был суверенным государством, обладавшим столь значительными вооруженными силами, что ни одна страна (включая страны «великих царей» – Вавилон и Митанни) не рискнула бы напасть на него. Тем не менее, внешнеполитическая доктрина не изменилась со времен начала Нового царства: азиаты считались агрессорами, Египет же якобы всегда только защищался. Его территория воспринималась как святилище, ограниченное на севере бахромчатым устьем Нила (Дельтой), на юге – первыми нильскими порогами. Для лучшей защиты страны были созданы «буферные» зоны – территории, находившиеся под египетским протекторатом. На юге такой зоной стала Нубия – настоящая провинция, которую фараон держал под жестким контролем. На северо-востоке маленькие княжества образовывали целую мозаику, и управлять ими было значительно труднее. Оттуда снова могла прийти угроза.
Религиозные тексты сообщают о том, что бог Амон передал фараону власть над чужеземными странами. Сточки зрения теологии, все они подчинены Египту. Если их жители «восстают» против Египта, они тем самым нарушают божественный закон и становятся «мерзостью для Ра (солнечного бога)».
К 1380 году до н. э. Египет владел империей, которая простиралась от сирийского побережья до реки Оронт и от первых нильских порогов, северной границы Нубии, на юг до третьих порогов; фараоны поддерживали мирные отношения с Митанни и Вавилоном.
38
Малъката – дворец Аменхотепа III в Фивах (на западном берегу Нила), где родился Эхнатон.