Страница 3 из 10
— Что именно? Какой у него класс?
— Снижение трения разных поверхностей. Класс "опора" ранга эпсилон.
— Низший ранг? М-м, эта способность применима в бою? Может, не стоило его допускать до патрулирования?
— В таком случае он бы съел сам себя. Месть стала его смыслом жизни. И уверяю вас: способность Преображенского отнюдь не бесполезна. Я испытывал ее на себе. Удержаться на ногах практически невозможно. Словно на идеально гладком льду находишься. Учитывая, что удерживать равновесие крайне сложно, ни о каком серьезном отпоре и речи не идет. Противник, попавший в такую ловушку, становится беспомощным, словно младенец. Другой вопрос, что надо его как-то поймать в скользкие сети, да еще и не подставить союзников. Что случалось с ним не раз. Из-за этого в команде возникали ссоры, ну а другие отряды не желали его принимать к себе. Сила Слизня считалась среди молодежи убогой, с чем я лично не согласен. При грамотном развитии от нее есть существенный толк.
— Он сам выбрал себе прозвище Слизень?
— Скорее, смирился с той кличкой, которую ему дали в академии. Я сталкивался с попытками пойти против общественного мнения. В таком случае насмешки становились только злее. Многие в академии недалеко ушли от подросткового возраста, что с них взять? Если Слизень вдруг назовет себя Сокрушителем, это только подольет масла в огонь. Так что я рекомендовал оставить текущее прозвище и постараться преодолеть его внутренне, понимаете? Тем более, мы так и не придумали достойного позывного, которое бы отражало его способности.
— Как на счет Каток? — предложила Тамара.
— Г-хм, — мужчина почесал щеку. — Такой вариант нам в голову не приходил…
— Меланхолик? — пробежалась врач по описанию характера пациента в досье.
— Малообщительный, скрытный, мстительный, из друзей один "Очкастый", тоже не самый популярный в академии Гуру. Я надеялся, что Преображенский сможет поладить через Гранита с остальной командой, но сегодняшний случай все спустил в унитаз. Эх, бедняжка Ведунья… — покачал головой врач.
— Что же, предлагаю побеседовать с пациентом. У меня большой опыт работы с жертвами Опустошителей, но впервые кто-то смог сохранить личность хотя бы частично. Это так интригует!
Семен Викторович взглянул на Тамару с укоризной. Мол, нехорошо радоваться чужому горю, пускай случай с точки зрения практики и уникальный. Профдеформация давала о себе знать периодически.
Врачи покинули кабинет и направились в палату к пациенту. Тамара взглянула на него через небольшое дверное окошко. Преображенский выглядел вполне себе обыденно: темноволосый молодой человек в сером костюме с изображением панциря улитки. Вот только врач сразу подметила странное положение, в котором находился юноша. Поза лотоса с высоко поднятой головой. И ощущение от аномалии исходило не как от забитого парня, над которым издеваются в школе, а наоборот, как от активного задиры, который смотрит на всех свысока.
— Вы так и будете торчать за дверью? — произнес он вдруг, резко повернувшись в их сторону.
— Прошу извинить нас, — отворила дверь Тамара. — Судя по тому, что вы способны связно разговаривать, Опустошитель не успел полностью уничтожить вашу личность.
— Презренные низшие дхарны мне не угроза, — отмахнулся он и поднялся на ноги.
Разгладил парой движений костюм и вытянулся во весь рост, слегка приподнял подбородок и чуть опустил веки. Глядел он на врачей с легким раздражением.
— Тамара Горгадзе, доктор наук в области аномальной психиатрии, — представилась женщина. — Меня крайне заинтересовал ваш необычный случай, сударь. Семена Викторовича, вашего постоянного психиатра-наблюдателя, узнаете?
— Хм-м, с трудом, — нахмурился пациент.
— Уже хорошо! — доверительно улыбнулась женщина. — А свое собственное имя можете вспомнить?
— Разумеется! Имя мое Ортонургенон, сын Ирихандира, великого ординатора ассирийского, главного смотрителя Вавилонского Подавителя семи солнц!
Врачи переглянулись друг с другом с приклеенными улыбками. Донесения подтвердились: пациент после стычки обнаружил в себе некую новую идентичность. Ничего сверхъестественного в этом не было. После серьезных травм головы, амнезии, моральных потрясений и прочих недугов мозг мог придумать своеобразный выход из тупика в виде новой личности. Более сильной, которая бы могла справиться с уготованными невзгодами.
— Имя Вениамин Преображенский тебе о чем-то говорит?
— Старый владелец тела! Его душу сожрал дхарн-пожиратель. Вы их зовете демонами-опустошителями, — говорил пациент с каким-то странным акцентом, словно язык был для него неродным. Иногда делал паузы, но в целом строил фразы достаточно грамотно.
— Как интересно! — улыбнулась Тамара приветливо. Быстро же пациент находил объяснения случившемуся. — Ортонург… Можно я буду обращаться к тебе просто Ортон?
— Дозволяю, — кивнул он. — Хоть это и дружеское обращение между близкими людьми.
— Спасибо! Присядем?
Тамара примостилась на стул, а пациент присел на край больничной койки. Семен Викторович остался стоять возле выхода и принялся записывать их беседу и делать какие-то пометки.
— Откуда ты родом, Ортон?
— Из Великой Ассирии! Стране, что являлась флагманом борьбы с дхарновыми отродьями! Мы полностью приручили Всеблагой Поток, подчинили и поставили на службу человеку. Ассирия за короткое время стала самым могущественным государством из когда-либо существовавших!
— Не хочу тебя огорчать, но Ассирии уже не существует множество веков.
— Я знаю, — к удивлению Тамары, признал пациент. — Мне еще предстоит выяснить, что именно случилось с моей родиной. Но, кажется, я догадываюсь, каким образом оказался в чужом теле.
— И каким же? — полюбопытствовала Горгадзе.
— Имперский оберег! Я носил его около пяти лет, — Преображенский коснулся места между ключицами, но в данный момент никаких амулетов на шее у него не было. — Говорили, что он оберегает душу после смерти, дабы она смогла найти новое пристанище. Долго же я блуждал в пустоте! Пока не наткнулся на этого… Слизняка, как его называют…
— Так-так… — Тамара отметила типичные признаки раздвоения личности, когда одна из них противопоставляет себя прежней, более слабой.
— Оберег мне подарил отец на праздник взросления, когда мне стукнуло четырнадцать лет… — припомнил пациент. — Много совпадений потребовалось, чтобы моя душа нашла подходящее вместилище. Сила Слизняка схожа с нашими родовыми способностями, а его душа была поглощена, тем самым освободив оболочку для вселения. Ну и, по всей видимости, моей душе повезло оказаться поблизости в этот момент. Возможно, я даже в каком-то дальнем родстве с прежним владельцем тела! Мне удалось получить частичный доступ к его воспоминаниям и даже овладеть речью в кратчайшие сроки. Поразительно! А я еще не верил в возможность переселения души!
— Вениамин, ты ведь не притворяешься?! — всплеснул руками Семен в ужасе.
— Нет вашего Вениамина более. Я — Ортонургенон, сын Ирихандира, великого ординатора ассирийского!
— Коллега, спокойнее, — успокоила Тамара взволнованного мужчину. — Могло быть и много хуже — Вениамин мог остаться невменяемым до конца своих дней после встречи с Опустошителем. А так — у него еще есть шанс научиться жить полноценной жизнью.
— Что значит "шанс"? Когда вы меня выпустите на волю? — нахмурился он.
— Не переживай. Нам лишь надо убедиться, что с твоим здоровьем все в порядке. Близкий контакт с Опустошителем способен пережить не каждый. Нам следует провести тесты и другие проверки. Результаты исследований могут помочь другим пациентам, пострадавшим от действия Опустошителей!
— Им не поможешь. Их души уничтожены.
— Наличие такого органа как душа наукой не доказано, — мягко проговорила Тамара.
— Значит, ваша наука отстала от ассирийской. Неужели прогресс повернулся вспять? — покачал головой пациент.
— Задам вопрос, если позволите, — проговорил Семен.