Страница 36 из 44
Теолог оценивающе посмотрел на слушателей.
– Теперь пойдем по теме. Он получил прозвище наперсника, ставшее потом нарицательным, потому как на Тайной вечере был очень близок к Христу. Эта близость проявилась и тогда, когда Иисус, будучи прибитым к кресту, поручил ему свою маму, сказав ему: «Се Матерь твоя!» Мать Иоанна Богослова была дочерью Иосифа Обручника, она приходилась сестрой Иисусу по отцу (отчиму), а Иоанн – племянником. Иосиф в момент женитьбы на Марии был в преклонном возрасте, а ей было около 14–15 лет в момент замужества, что дает оценки возраста и Иоанна, и его матери. Иосиф выдал замуж свою дочь за своего брата (уж такие тогда были нравы) после возвращения из побега в Египет. Иоанн ненамного был моложе Христа. Иоанн очень злился, когда кто-либо осуждал Христа или высказывал сомнения. Даже просил у него позволения низвести огонь на жителей одного самарянского селения за то, что они не приняли его. Вот прошу обратить внимание на такое. Не веришь в заповедь «не убей», значит, тебя можно и нужно убить. Это я выражаю так черный юмор. Ну как бы выходит так, согласитесь. Впоследствии местом жизни и деятельности Иоанна делается город Ефес в Малой Азии. В царствование императора Домициана он был отправлен в ссылку на остров Патмос, где им был написан Апокалипсис. Возвращенный из этой ссылки в Ефес, он написал там свое Евангелие и скончался своею смертью, кстати, единственный из апостолов, в глубокой старости, почти в 105 лет. Хотя смерть его, по преданию, была загадочной. Свое Евангелие Иоанн написал по просьбе ефесских христиан. Они принесли ему три первых Евангелия и попросили его дополнить их. Кстати, тут тоже интересный момент, странно, что он не был знаком с этими трудами и с ним не согласовали свое видение и интерпретации жизни и учения Христа. Ознакомившись с написанными Евангелиями, он обнаружил в них реалистичное изложение событий, однако, будучи весьма близким Христу, зная тайную доктрину, счел необходимым добавить к их повествованию учение о божественной ипостаси Иисуса Христа. Объяснил он это, – или, возможно, впоследствии церковники так изложили, чтобы люди с течением времени не стали думать о нем только как о сыне человеческом. Тут еще один момент надо расшифровать. Истории о божественном зачатии, о сыне Бога, о совершаемых чудесах достаточно хорошо были известны в древнем мире. Излагать их, подтверждать подлинность и «руководить» верой в подобное чудо было исключительное право святейшества, управляющего душами и думами людскими. Поэтому занимать роль богов, убеждать паству в своей божественности было делом богохульным. Впрочем, так же, как и сейчас. Так вот, сначала все эти истории, связанные с Христом, воспринимались власть имущими и народом с сомнением. Чем серьезнее убеждали народ, тем больше в это вовлекалось, тем больше было разгневано и раздражено сословие власти. А после того, как они, последователи Христа, заявили о его воскрешении и стали убеждать народ в этом, – ярость была неимоверной. Соответственно, стали появляться опровержения. Да к тому же логика у людей не отсутствовала. Дело в том, что разношерстность богов в древнем мире тоже была немалая. Но фишка последователей Христа была в провозглашении супербога, самого важного, самого главного для всех. Это было чуть ли не оскорбление касты власти и знати, а на самом деле так оно и было, оскорбление для элиты. Ведь это именно Бог им разрешил властвовать, дал народ для служения. А тут кто-то заявляет – все равны перед Богом. В общем, Иоанн вовремя понял опасную тенденцию и в своем Евангелии уже как бы сделал Иисуса Богом. Противоположный фронт, поняв, что власть может уйти, так сказать, в массы, увидел в этом опасность для себя и усилил политику опровержений. Говоря церковным языком, стали появляться так называемые ереси, отрицавшие божественность Христа, – евиониты и гностики. В Евангелии от Иоанна есть даже свидетельства Иисуса о себе самом как о сыне Божьем. Это тоже важный аспект для раскрытия политики противоборства. Как бы сказать помягче, что ли. Вот, например, кто-то возьмет и скажет – я сын Бога, послан на землю ради спасения вас. Думаю, вы поняли мою мысль. Вы можете говорить все что угодно, то, что вы популярны, всеми любимы, талантливы, достойны Нобелевской и других премий, что вы от Бога и так далее, но пока вас таким не признает общество – вы таким не будете являться. То есть в случае с Христом он, скорее всего, такое о себе не говорил. Тем более такого нет в других свидетельствах и прежних – до Иоанна – Евангелиях. С Евангелия от Иоанна начинается история, в которой человек, сын человеческий, борющийся за свободу людей, за понимание их общей братско-сестринской сути, за понимание некоей общей божественной субстанции человечества, превращается в волшебное божество. То есть в того, с кем боролся сам Иисус. Вот такой парадокс… Важной особенностью Евангелия от Иоанна является еще и то, что в то время, как первые три евангелиста повествуют главным образом о проповеди Иисуса Христа в Галилее, Иоанн излагает события и речи, имевшие место в Иудее. Благодаря этому мы можем посчитать, какова была продолжительность общественного служения Христа и вместе с тем продолжительность его земной жизни. Проповедовал Иисус больше в Галилее, а в Иерусалим отправлялся на все главнейшие праздники. Таких путешествий в Иерусалим на праздник Пасхи, по Евангелию от Иоанна, было всего три, а перед четвертой Пасхой своего общественного служения он принял Крестную смерть. Из этого следует, что общественное служение Господа продолжалось около трех с половиной лет. Как свидетельствует Лука, вышел Иисус на общественное служение около 30 лет отроду. Значит, прожил он на земле всего тридцать три с половиной года.
Профессор немного призадумался.
– А теперь посмотрим под разными ракурсами на восприятие евангельских и библейских сказаний сторонниками и противниками, то есть верующими и, так скажем, не совсем. Те, кто «не совсем», считают главным доказательством своей доктрины следующее: христиане придумали безмужнее зачатие Иисуса, чтобы подчеркнуть важность Его личности. Это их главный миф. О рождении Иисуса от Марии, зачатии ее без земного отца пишут все евангелисты. Посмотрим, как описано это в Евангелии, например, у Матфея; Рождество Иисуса Христа было таким: «по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго. Иосиф же, муж Ее, будучи праведен и не желая огласить Ее, хотел тайно отпустить Ее. Но когда он помыслил это, – се, Ангел Господень явился ему во сне и сказал: Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго; родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей своих от грехов их» (Мф. 1:18–21). А вот что говорит евангелист Лука: «В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария. Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами. Она же, увидев его, смутилась от слов его и размышляла, что бы это было за приветствие. И сказал Ей Ангел: не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус… Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю?» (Лк. 1:26–35)
Теолог многозначительно помолчал.
– Прошу тут обратить внимание и сделать выводы. Во-первых, в первом случае она знает о своей беременности… или по крайней мере Иосиф откуда-то знает. Если принять за правду ее незнание, то получается и вовсе абсурд. Следующий вывод: написание в разное время Евангелий, пренебрежение точностью, неаккуратность в подходе к работе или некомпетентность переписчиков. Почему? А вот почему. Посмотрите на диалог Марии и Ангела. Исходя из него Мария не знала о своей беременности. А в истории Матфея – знала. По крайней мере должна была знать, причем не только она. Ведь в ином случае – откуда же Иосиф узнал? Или, если брать такую версию, у нее вырос живот раньше времени, Иосиф, поняв суть, возмутился, то для нее это не должно было быть новостью уж точно. И еще – посмотрите в описании от Луки: по сути, она не беременная еще, исходя из оповещения ангела, мол, «…и вот, зачнешь (!!) во чреве…» Это я как пример изложения истории привел. Не будем цепляться к словам. Ибо, позвольте, я тоже объяснюсь в риторике тех, кто употребляет выражения, принятые в церковно-приходском каноне. Согласитесь, если непредвзято проанализировать библейские изложения, то вся риторика тех, кто приверженец истинности библейских событий, и тех, кто против, то есть не верит или сомневается, построена именно на подобном споре и доводах. Я уже говорил, вот, мол, там написано то-то и то-то. А вот там то-то, а из этого следует то-то. Смешно? Мне тоже. Но мне именно из-за спора, в котором критерием правды и неправды является не факт, а чье-то изложение некоей истории. Вы поймите правильно, если даже множество источников будет писать о некоем историческом предмете, например, о мече эскалибур, что он принадлежал личности, которая согласно хроникам точно существовала, – это не будет фактом относительно этого оружия, тем более в аспекте современных верований, если радиоуглеродный анализ покажет, докажет его изготовление позже приписываемых событий. А вот если вокруг некоей истории будет множество разнообразных сказаний, причем с философско-поучительным уклоном, да еще и служащих для привлечения в свои ряды приверженцев, плюс ко всему – если еще со стечением времени появятся противники и опровергающие, да еще и альтернативные истории, то в этом случае, во-первых, уже будет забыто и мало кто задастся вопросом, было ли сие вообще, во-вторых, разные комбинации изложения будут интерпретироваться на свой лад, дабы доказать свою правоту, а в неких случаях, например, библейских, свою святость. Ведь споры для доказательства, как бы улучшения религиозного учения, именно вида этого учения (так как споры могут идти и внутри одной конфессии), ведутся именно с целью доказать лучшесть, позвольте так выразиться, святость, божественность именно своей религии, конфессии, секты. Вот и по поводу непорочного зачатия споры идут по тому же сценарию. Одни уповают на веру и духовность, другие на логику и реализм. Например, реалисты полагают, что это миф, созданный христианами, чтобы подчеркнуть значение Иисуса. Кстати, реалисты вполне могут быть и христианами сами. Например, протестантский богослов Гарри Эмерсон Фосдик излагал свою точку зрения так: «Вера в непорочное рождение как объяснение личности великого человека – вполне известный способ, которым в древности объясняли чрезвычайную исключительность». Я уже рассказывал о многочисленных примерах в мифах и легендах.