Страница 42 из 121
— Я не настолько поехала, чтобы отбирать мужа у собственных дочек, причём у обеих сразу! — Она на всякий случай сверкнула глазами. — Ладно, вставай, доктор, дела и правда не ждут. И тебя тоже — у тебя своих куча. Новую форму тебе принесли ещё вечером.
Встали. Она сходила в ванную, вернулась приведённой в боеготовность — рвать и метать. По платью и не скажешь, что его мяли. И, чёрт возьми, она была красива! Я просто констатирую, как данность, без поддекстов.
Я тоже оделся, нацепив форму сотрудника безопасности — в такой ещё по корпусу ходил, наверняка и этот комплект оттуда. После чего мы прошли в соседнюю залу её каюты, где уже был накрыт стол, а по углам комнаты стояло трое слуг, две женщины и мужчина.
— Все свободны! Позавтракаем сами, — кивнула им она.
— А Фрейя? Не с нами? — уточнил я.
— Нет. Нам надо поговорить, она помешает. — Она сама, не ожидая, когда я соизволю поухаживать, отодвинула стул и села. Я уселся напротив, оценивая взглядом, что предложено на завтрак. Кстати не так много как блюд, так и порции не самые большие. Скромно для королевского дворца.
— Слушаю, — кивнул я.
— Нет, это я слушаю, — парировала она. — Я готова ответить на все твои вопросы. Любые. — Наложив себе какого-то печёного ломтями мяса, королева начала орудовать ножом и вилкой, сжирая меня глазами. Очередная проверка. На… Вопросы? Какие именно задам?
— Знаешь… К чёрту вопросы, — пошёл я ва-банк, руша ей игру. Надоели эти игры и недомолвки. — Хочешь — говори сама. Нет — ты права, у меня куча дел. Я до сих пор ещё не в курсе, какой эффект произвело моё вчерашнее выступление, не говоря об остальном. Кстати напомни, почему я не помню конец вечера, если не пил? — Грозно сощурил глаза.
— Я приказала вколоть тебе транквилизатор. — Она и не думала скрывать и отпираться. Расплылась в улыбке. — Ты был не в себе, слишком сильно вжился в роль. Мы с дочерью и Сиреной слушали, какие шаги предпримешь сегодня… И, знаешь, я даю добро. Да-да, действуй по самому жёсткому сценарию. Спецоперация во Флёр подходит к концу, столько бойцов там уже не требуется, можешь снять часть на свои нужды.
— А за вчерашнее что? — продолжал я хмуриться, хотя зря — она же не скрывала, и не оправдывалась за поступок, а просто объясняла, почему так сделала. — Не переводи тему.
— И не пытаюсь. — Лучезарная улыбка. — Я отчитываюсь, как дела в городе, так как благодаря мне ты этого не знаешь. А в городе… Ситуация под контролем.
— Победителей не судят, — с жаром продолжила она, довольно сверкая глазами. — Даже если тебе просто повезло, и ты угадал, никто не доскажет, что это не был тонкий расчёт мудрого сукиного сына. Конечно, не все до конца понимают произошедшее, и вой в стране идёт знатный. На глазах у миллионов адские отродья убили ту девочку, Кармен, которую ты как раз и пытался защитить, и ещё одну — случайный выбор. И одного случайного ребёнка. В стране такое бурление, что лучше никому не знать истинного фигуранта. Но по опыту, говно покипит и сойдёт на нет. Повторюсь, победителей не судят, твой подход признан революционным, но действенным. А если ты проиграешь — то будет всё равно, скольких и кого из-за тебя убили.
Железная логика, против которой не попрёшь.
— Но лично я понимаю твой стресс. — А теперь во взгляде сочувствие и поддержка. — И Фрейя рассказала, какую роль ты играл. Я ведь точно знаю, что ты не такой. Но ты потянул, справился… А значит вжился чересчур сильно, и надо было тебя из роли вытаскивать в настоящее «я». Я была готова или сама переспать с тобой… В медицинских целях, разумеется, или заставить Фрейю, чтобы клином выбить — другим стрессом. Но Сирена настояла на транквилизаторе. Как видишь, последний помог, ты снова сам собой. Но больше старайся в безумие не впадать — в следующий раз мы можем тебя не вытащить. И да, не обижайся на Сирену. Она любит и ценит тебя, ты ей как родной, несмотря на гадости, что ей сделал.
— То есть она признаёт, что рыльце в пушку? Что гадости ей я делал не просто так? — довольно усмехнулся я.
— Семья на то и семья, — грустно усмехнулась она, — что её члены постоянно меж собой ссорятся. Но на то она и семья, что эти ссоры не заканчиваются фатально. В итоге все мирятся и идут по жизни бок о бок дальше, рука за руку. Она — член нашей семьи, так уж получилось. И она тебя приняла. Постарайся и ты понять и принять её.
— Постараюсь, — совершенно искренне сказал я.
— А ещё я считаю, что любовнику королевы простят гораздо больше, чем кому бы то ни было на планете, — резко перешла королева к главной на сей момент теме, после чего пронзила псевдоигривым взглядом, который, впрочем, меня не обманул. — Даже принцу-консорту не простят того, что позволено любовнику. Фрейя твоя защитница, твоя ширма, но кто такой её любовник в масштабах планеты? И даже её муж — так себе персонаж, если честно. А вот я могу поставить близкого к постели человека куда угодно, на какую угодно должность. И это съедят. Надеюсь, ты не держишь зла за утреннее представление?
— Кто надо уже получил «сливы» в виде съёмки нас с тобой из твоей спальни, — не спросил, а констатировал я. Многозначительное молчание в ответ. И тут она не оправдывалась, а лишь уведомляла. — На самом деле это не секрет, я именно об этом и подумал, — признался в свою очередь и я. — И твои романтические наскоки на идеального мужчину были замечательные, и искренние, но, наверное, не будь необходимости, ты бы сдержалась. Если не прав — поправь, пожалуйста.
— Всё так, — орудовала она ножом и вилкой, и в отличие от меня почти доела. А я всё рассусоливал, вспоминая курсы этикета от двух имперских принцесс. Нет его во мне, не впитался с молоком матери. А она, как и её дочери, действует за столом непринуждённо — так невозможно научиться с нуля. — Рад, что не держишь зла. Но на самом деле это полуправда. — Снова подняла на меня внимательный взгляд. — Хуан, я должна была пройти через это. Это моё испытание, моё очищение. Мой собственный катарсис — у меня он такой
— Через постель со мной.
— Да. — Кивок. — Ибо так и есть, ты — моя мечта. Моя внутренняя Лея хочет тебя. Хочет попробовать и посмотреть, что она в юности нафантазировала. Я-взрослая категорически против, но чем безумнее ситуация, чем меньше в нас остаётся рассудка и чем больше испытываем эмоций, тем легче подсознание берёт над сознанием контроль, выпуская внутреннюю Лею. А я устала, Хуан. Видит бог, как устала! — Подняла глаза к потолку. — Последние дни была на грани. Не сорвалась за малым. Спасибо, что понял правильно, мальчик. Я просто раскуксилась… Наверное… И…
И она заревела. Слёзы потекли из глаз, и её величество резко вскочила, убегая в спальню.