Страница 37 из 121
Мля, это круто, конечно! Пацаны одели пидорские прибамбасы — кожаные трусы (с вырезом-кармашком спереди), типа-майка из кожаных ленточек... Даже не знаю, как это назвать — не интересовался. На голове маска, правда, тканевая, и кожаные картузы с козырьком. В руках парни держали орудия пыток инквизиции, из которых я опознал только плётку. Ага, кожаную.
— Парни, выбирайте девочку по вкусу! — указал я на богатый выбор. Но артисты застопорились — к ТАКОЙ работе просто не привыкли. Тогда я подошёл к первому попавшемуся ублюдку, схватил его, и с помощью сервоприводов отправил в полёт в их сторону.
— Начинайте.
«Девочка» при приземлении больно ударилась, но что такое боль познала чуть позже, когда троица профессиональных насильников её скрутила, аккуратно срезала одежду и принялась истязать.
Они резали упырю кожу. Под вой и ор. Дабы тот меньше орал, воткнули в рот кляп — аляповатый, розовый, из секс-шопа. Скрутили разными хитрыми узлами большой верёвкой, за которую начали тянуть так, что мне захотелось отвернуться. Затем с силой начали бить плёткой, и что эта плётка не из магазина — понял по стону ублюдка. После каждого удара в месте прикосновения оставались кровавые борозды.
— Прекрати! Слышишь, сейчас же прекрати! — Голос главного террориста.
— Что ты, Мухариб! Мальчики только начали! Нас смотрит три миллиарда человек, неужели ты не хочешь, чтобы они увидели, как опытного профессионального борца с мировым Злом превращают в забитую никому не интересную террористку? Это не самое интересное, наберись терпения!
— Я СКАЗАЛ ПРЕКРАТИЛ!!! — заорал главный оппонент.
— Зачем, Мухариб? Чтобы ты снова посчитал меня слабым? И твои ребята снова и снова насиловали заложниц? Ты в своём уме? Мальчики, клиент нервничает, делайте девочку девочкой скорее, без прелюдий — игрушками доставите удовольствие потом!
Артисты кивнули и… Светлый мулат обильно смазал из тюбика, что лежал в кипе принесённого реквизита, «девочке» очко, после чего латинос и светлый навалились, а тёмный мулат попытался пристроиться. «Девочка» девочкой становитья не хотела, орала так, что через кляп на всю страну было слышно, и сильно-сильно брыкалась. Тогда троица поднялась и принялась избивать жертву, руками и ногами, в том числе по лицу, превращая его в месиво. А после латинос взял и выбил террористу из сустава правую руку. Ор через кляп встал такой, что я непроизвольно отшатнулся.
И вот так, избитого и сломленного, морда в крови, вновь поставили на колени… Гениталии артистов оперативно были закрашены нашими операторами пикселями, как и голая задница урода. Теперь у тёмного получилось сделать своё дело.
— Ты меня видишь? Ты же меня видишь, сукин сын! — донёсся запыхавшийся голос Мухариба, с отдышкой. — У вас же есть картинка со мной! Дай её в эфир тоже!
— А давай! Центральный, вид с камеры на Мухариба — в трансляцию.
Картинка в углу сменилась на главного урода. В маске, за плечами ещё несколько вооружённых уродов с оружием. А перед ним девушка, та самая Кармен. Избитая, под глазом огромный синяк, губа разбита, на лице кровоподтёки. Мухариб держал у её виска пистолет.
— А теперь, отродье, ты заплатишь за то, что о себе возомнил!
БАХ!
Нет, голова девушки не разлетелась. Пуля обычная. Но ошмётки, вылетевшие с той стороны, где вышла пуля… Каша! Кровавая каша! А глаза девушки перед выстрелом, напуганные, полные неверия и мольбы… Она глазами умоляла её спасти.
Но я знал, на что шёл. Если ты уступаешь хищнику, прогибаешься, покупая этим жизнь и свободу, у тебя не будет ни жизни, ни свободы. Цена жизни остальных заложников — жизнь некоторых. Тех, кого убьют в процессе приведения упырей в чувство. Ибо если не привести их в чувство, показав, насколько ты круче, чем они… Они будут убивать ВСЕХ, когда захотят. И ни одна сила в мире не сможет помешать. Просто математика. Да, за этой математикой люди, жизни реальных человеков, и их семей, но я и не думал, что будет легко.
Тело Кармен с пустыми стеклянными глазами упало на пол. Сам Мухариб стоял весь испачканный кровью, размахивая в мою сторону пистолетом:
— Её смерть на твоих руках, Мегагандон, или как там тебя! А теперь быстро отпусти ВСЕХ моих людей! Бегом! Или я начну убивать остальных заложников!
— О, мальчик пытается доказать дружкам, что он не девочка? — таки смог я непринуждённо выдавить следующую фразу и немного картинно усмехнутья. — Что ж, Мухарибушка, солидарен — это очень интересная игра! А знаешь чем? А тем, что в неё можно играть в обе стороны, в двое ворот! Я тоже так умею!
Подошёл к ближайшему террорюге, достал из поясной кобуры скафа приготовленный пистолет с разрывными. — Скажи, дорогой друг, а ты меня видишь?
Тишина. Нутром чуял злость на том конце. Картинка же сменилась на меня, вставшего около пытающегося брыкаться подонка.
— Мухариб, ты ХОРОШО меня видишь, правда же? Кто это у нас? ИМЯ!!! — заорал на террорюгу.
Удар по почкам от бойца Макса, и тот упал вперёд на четвереньки.
— Я сказал, назови имя! — И сам двинул террорюгу по рёбрам, с одного удара стального сапога их ломая.
И тут в эфире послышался голос Лоран, назвавшей, как зовут конкретно этого врага мирового Зла.
— Спасибо! — Это ей. — Мухариб, ты слышал имя своего кореша! Этот человек погибает в рамках нашей увлекательной игры «убей заложника»! И виновен в его смерти — ты!
Вытянул руку, спустил предохранитель и… Разнёс к чертям башку пытающегося встать на четвереньки упыря. Кровь и каша, брызги вокруг. Это памятный пистолет от сеньора Серхио. Вот только пули разрывные.
— Да ты что, осёл! Вообще с ума сошёл? Ты что, не понимаешь, что я буду делать? Смотри! Смотри и трепещи! — Это он сам себя накручивал. Но вот выстрел в голову очередному заложнику был настоящим. И… Это был ребёнок.
— Эта смерть на твоих руках, сволочь! — довольно, накачав себя, ревел гад. — И пусть твой народ уничтожит тебя! Не я, ты убил его!
— Ты убил ребёнка, — максимально холодно констатировал я. Предельное спокойствие — это то, что убивает лучше любого оружия массового поражения. — А жизнь ребёнка стоит троих взрослых.
Медленно прошёлся вдоль периметра. Рядом стоящие бойцы по моей команде вытащили поближе троих упырей, на которых указал. Поставили на четвереньки, также наподдав ногами.
— Но я, так и быть, убью только двоих… — закончил я театральную паузу и выстрелил. Бух! Бух!
Это так просто. Жмёшь на спуск, в скафе даже не замечая усилия на пальце. А чья-то голова взрывается кучей кровавых ошмёток.