Бонни and Клайд

Теперь их было трое. Даниил Александрович лежал посередине. Только что, плотно поужинав, он спал так безмятежно, как спят только в самом раннем детстве. Саша и Варя переговаривались тихо-тихо, боясь спугнуть этот сон. — Такой сладкий, да? — Варя готова была любоваться на сына часами. Особенно на спящего. — На червячка похож, — разглядывая лысую макушку, усмехнулся Саша. Так смешно — у Даньки была самая настоящая лысина — в обрамлении мягоньких беленьких волос. А там, в самом ее центре — родничок, как называла его Варя, где билась, пульсировала голубая жилка. Варя еще утверждала, что через этот вот родничок сын общается с космосом Саша ещё шутил: « И что Холмогоров его понимает?». Варя слегка толкнула мужа ладонью. В лоб. — Белов!.. Какой червячок! Убью. — Да ладно, — смеялся Саша. — Я же любя, — защищался он одной рукой. — Как интересно… — Варя ничуть не сердилась, она любила, когда Саша вот так, беззлобно, подкалывал ее. А теперь вот и Даньку. Сына. — Вот вырастет потом такой большой-большой, представь… Кем будет? — А кем после Оксфорда бывают? — Саша казался вполне серьезным, но Варя лишь махнула рукой. Вечно Сашка скажет тоже! Оксфорд! — А что? — Саша приподнялся на локте. — В наш век глобальной айпи-цивилизации и… этой… вечно слово забываю… Группа еще такая была: «упала шляпа, упала на пол…»

— «На-На» что ли? — улыбнулась, Пчёлкина откровенно хихикая.

— Точно! Нано — технологий! Мы напрочь забываем о необходимости образования…

— И давно ли у тебя такие светлые мысли, Саш? — Пчёлкина смотрела на мужа с нескрываемой хитростью в глазах.

— Он за меня все сделает, что я не успел. Знаешь, я вот думал, ночью, когда ты рожала, а я приехать не мог, я вдруг понял, что вообще такое дети. — Даня смешно засопел, Саша поправил завернувшееся одеяльце. — Это шанс от Господа все исправить. Что это, типа, ну, искупление такое, что ли. Не знаю, как сказать…

— Саша, давай покрестимся, — тихо и серьезно произнесла Варя. Она давно уже об этом думала, еще в роддоме. — И его покрестим… — Да я еще не решил… — Саша задумался на минуту. — Нет, Вареник, давай попозже. Варя вздохнула. Что ж, позже, так позже. Совсем не отказывается — и то хлеб. — Варька, — вдруг вкрадчивым, прямо лисьим голосом заговорил Саша, — а тебе совсем нельзя пока, да? Он смотрел на нее глазами опереточного соблазнителя. Варя прыснула от неожиданности: — Хитрый какой, Белов. Я думаю, что это он? А он издалека зашел. — Но она быстро сменила шутливый тон, понимая, как трудно сейчас Сашке. Хоть и хитрец первостатейный, но родной ведь человек. Муж как-никак. — Нельзя пока, Саш. И долго еще нельзя будет, роды тяжелые были. — Ну, маленечко?.. — Сашин голос источал мед. — Нельзя, Санька, потерпи чуть-чуть, — она удрученно покачала головой и предложила тихо, чуть слышно. — Ну, давай по-другому. Хочешь? — Да ладно, потерпим. — Саша с сожалением потянулся. — По-настоящему хочется, чтоб с криками. Ладно, давай спать. Как говорится в детских сказках, утро вечера мудреней… День завтра, как, впрочем, и почти всегда в последнее время, предстоял тяжелый. Фарик со своими басмачами должны были первый раз продать товар в Москве. Ох, как Саше не нравилось все это. Но все. Поезд ушел. Оставалось только надеяться на лучшее. Саша посмотрел на жену, уже прикрывшую глаза и, кажется, даже задремавшую. И на сына, так и сопевшего между ними. Привстав с кровати, Саша выключил торшер. И только теперь стало видно, что в небе над Москвой во-всю светила полная луна. Комментарий к Часть 27 Ждём ваши отзывы дорогие наши, читатели!

====== Часть 28 ======

Комментарий к Часть 28 Приятного чтения!

Отдельная благодарность :

Samanta Adams спасибо родная за помощь в работе! Самая лучшая на свете женщина!❤️

Telegram cha

https://t.me/brigada_bo

Холод завернул почти зимний. Хотя снега пока как-то не предвиделось. Оттого все выглядело как в дурном сне — еще не успевшая окончательно опасть листва чернела прямо на деревьях. Трава на газонах была белесой и ломкой. И птиц этим холодным утром не было слышно, будто они все повымерли.

Из гостиницы «Cosmos» вышли четверо. Они были в приподнятом настроении и почти не замечали холода. Впрочем, эта нечувствительность могла идти и от излишней взволнованности. Буквально на грани нервного срыва. Первый раз — он всегда самый трудный. Фархад, хоть и хорохорился, но уже немного жалел, что согласился с Далляром не привлекать к этому делу людей Белого. Далляру очень хотелось доказать всем, что они сами с усами. Фархад с Далляром шли впереди, на полшага опережая своих охранников. В руках одного из охранников была большая тяжелая десятикилограммовая сумка с невинной надписью «

VII

съезд педиатров России». — Короче, если все хорошо, говори по-узбекски, — отрывисто инструктировал Фархад. — Если что-то не так — по-таджикски. — А если убивать будут? — с деланной небрежностью поинтересовался Далляр. — Кричи по-русски, — с нервным смешком ответил Фархад. Обнявшись на прощание, они сели в две разные машины. Фархаду с товаром было ехать совсем рядом, на ВДНХ, так что пока еще оставалось время, они двинулись по проспекту Мира в сторону центра, чтобы там позже развернуться. Машина Далляра — в противоположную сторону, к Лосиному острову, где недалеко от МКАД была назначена встреча для получения денег. Все продумали вроде бы заранее. Так что особых проблем не предвиделось.

На дело приехали гастролеры. Их только что пацаны Бека встретили на Ярославском вокзале. И передали им металлический кейс с деньгами. Гастролеров было двое. Никакими особыми приметами они не отличались. Разве что ростом. Одеты были скромно и просто, как и большинство жителей нашей необъятной Родины. Маленький — в короткую кожаную куртку, темные джинсы и темный же свитер. Большой оказался непредусмотрительнее по части погоды. На нем были дутая китайская куртка, стандартные джинсы и ботинки на рифленой подошве. — Ну и погода, как в Антарктике, — ежился Маленький. — Вроде с севера приехал, а здесь холодней, чем дома. — А ты летом приезжай, — хохотнув, бросил ему Грек, его сегодняшний напарник и водитель. — Да был я, ничего хорошего.

Маленький действительно здесь был летом, когда нужно было урегулировать отношения с бывшими коллегами, которые чего-то там не хотели понимать. А чего именно — Маленького не касалось. Он был просто исполнитель. За это и получал бабки. Между прочим, неплохие. Того, что ему заплатят за сегодняшнюю работу, хватит на классный джип. Пусть пока и не новый. И еще хватит на хорошо погулять. В Москве.

Большой приехал днем раньше. Давно уж пора перебираться в столицу. Размах здесь другой. Настоящий. С Маленьким они знакомы были давно. Еще в Афгане вместе служили. Там-то их и прозвали Большой-Маленький. С тех пор так и повелось. Но последнее время встречались в основном по работе, зато часто. — Счастливо! — машина Маленького рванула переулками к проспекту Мира.

«Рабочий и Колхозница» встречали въезжавших на территорию выставки вечным приветствием, высоко в небо, взметнув навеки соединенные руки с серпом и молотом. Сразу позади монумента возвышался стеклянный фасад павильона «Москва». Чуть левее, ближе к центральному входу, медленно крутилось Колесо обозрения. Чертово колесо. Фархад с Касымом прошли на территорию через Восточный вход. Тот, что поближе к монументу. Касым отставал на полшага — его тормозила тяжелая сумка. Глянув на раскачивающиеся кабинки, Фархад заговорил задумчиво: — Слышь, Касым, сто лет уж в парке не был. Да, точно, помню. В восемьдесят втором я в последний раз на аттракционе катался. Касым не ответил, молча кивнув направо. Оттуда неторопливым шагом шли двое: маленький неприметный мужичонка в короткой кожаной куртке и амбал в вязаной шапочке. Похоже, они. В кабинку с номером 32 вошли все четверо. — Поехали! — сказал Маленький и внимательно осмотрел окрестности. Все было чисто… Успели вовремя. Повезло — пробок не было. Большой вышел из машины первым, поставил металлический кейс под ноги. Разминаясь, чуток поклонился. — Ну что, готов к труду и обороне? — спросил он напарника, передавая тому кейс. — Всегда готов, — отрапортовал тот. Лес безмолвствовал. Большой с напарником спустились по тропинке к пруду. Вода была неподвижной и темной, почти черной. На берегу их уже ждали. Таджик с охранником. Далляр посмотрел на часы. Было ровно девять. Он приветственно улыбнулся и махнул рукой. Большой коротко кивнул. И приказал напарнику: — Давай. Кейс открыли прямо на влажной траве. Далляр пересчитал купюры в одной пачке, помощник считал количество пачек. Срослось. — Хорошо, хорошо. — Далляр аккуратно протер очки и внимательно посмотрел на Большого. Тот невозмутимо кивнул. Почти синхронно достали мобильники. — Да, Фархад, все в порядке, — по-узбекски сказал Далер, поворачиваясь спиной к Большому. Ему не хотелось, чтобы тот видел выражение его лица. — Доля, все спокойно, я передал. — Фархад тоже говорил по-узбекски.