Страница 68 из 74
За эту работу Михаил Георгиевич стал руководителем всего атомного проекта, а я, как закончил строительство номерного завода, в который обратилась моя Зауральская дорога, был направлен на решение новой задачи. Война с Германией потихоньку заканчивалась, и мне велено было изыскать возможности срочного расширения путей Восточно-Сибирской дороги в целях будущей переброски наших войск с запада на восток для войны против враждебной Японии.
Ну, против японцев-то повоевать сам Бог велел, так что принялся я за эту работу со всем моим удовольствием. Опять же особых работников у нас не было — строили силами баб, стариков да детей, и китайские беглецы от войны нами тоже были к этому делу припаханы. Если кто возражал, разговор был короток: «Ах, не хочешь помочь своей Родине освободиться от гнета Японии...» — и передаешь дело саботажника самим китайским товарищам, а уж они сами его своими рабочими тяпками наставляют на путь истинный. Или там же прикапывают, если он урок не выдерживает. В этом смысле китайцы сильно нам помогли, да и злоба на япошат у них была зверская. Довольно было ткнуть в провинившегося и сказать, что он плохо работает, потому что против Китая и за Японию, и больше подобного лоботряса наши люди не видели. Так что в отличие от времен строительства КВЖД, когда наши предки китайцев сторожили, чтобы они в бега не ударились, теперь китайцы сами себя сторожили и к работе подстегивали. Я в это дело не вмешивался. А когда мои знакомые из соседнего ведомства поняли, как китайцы свою дисциплину поддерживают, то вообще от всего открестились, мол: «Роман Савельевич, уволь нас от подробностей. Работают китайцы ради победы Китая над японскими оккупантами, ну и слава Богу. А как именно они у себя жизнь наладили, нам знать без надобности. Нужно охрану прислать — мы пришлем, ты только свистни. А не нужно, так и не беспокой нас, китайцы сами меж собой разбираются, и шут с ними!» Вот так и происходило это строительство, и, как я уже говорил, хорошо понимаю, как китайцы в свое время свою Великую Стену выстроили.
А когда война с японцами началась и быстро закончилась, меня перевели с Восточно-Сибирского на Южно-Маньчжурский участок дороги, и я с моими войсками помогал отстраивать и восстанавливать Порт-Артур, сильно разрушенный всеми этими войнами. И жизнь у меня стала налаживаться. Мой дед некогда всеми деньгами и силами нашего рода в построении этих самых Китайской Восточной и Южно-Маньчжурской дорог поучаствовал, и я был страшно горд, что исполнил искреннее желание моего предка и сам на этой дороге работаю. В этом была некая преемственность — Воля Вечного Неба, мною исполненная. Я был тогда счастлив. Все мы созданы для того, чтобы исполнять волю наших предков, вот что я, как шаман, думаю. Наши предки некогда завоевали Китай и служили великому Чингисхану, будучи его личной охраной и слугами. Когда род Великого хана пресекся, мы собрались в его ставке в Ханбулаке, который нынче все называют Пекин, и стали выбирать себе нового хана.
Дело это, если задумываться, с виду странное, но для монголов привычное. В этом мире вечно лишь Вечное Небо, а все прочие смертны. Голод, война и лишения пресекают роды, даже великие, и тогда главы уцелевших родов собираются на курултай и выбирают павшему роду нового основателя. Правила тут просты, глава нового рода не может быть из аратов, ибо не дело высокородному монголу прислуживать кому-то, и он не может быть из родовичей, ибо любые наши деяния не помогут изменить нам наших предков. Мы принадлежим к родам по праву рождения и менять их не можем, а это значит, что ежели род пресекся, то он пресекся, и теперь Дух Волка — основателя рода сам должен выбрать нового главу своего рода из пришельцев. А из этого получается, что главой рода взамен выбывшего может стать лишь инородец, не монгол по рождению, ибо все монголы — или араты, или высокородные.
Так из фамилии моих сватов Башкуевых из Шестого рода все понимают, что предок их был лекарем из хууэйцзы, или иначе — юэчжей, древнего народа магометанской веры из долины Тарима, что впадает в озеро Лобнор. Наша фамилия Сафроновы имеет русские корни, и это значит, что наш нынешний Третий род некогда возглавил какой-то русский, когда прежний Третий род почему-то пресекся. Фамилия моих кузенов из Девятого рода, рода Порока, переводится с китайского наречия как «рыжая крыса», и это значит, что их предком был некий китайский еврей из Сиани, но когда это случилось и при каких обстоятельствах — нам нынче неведомо. Род «рыжих крыс» пришел в Сиань с запада по Великому шелковому пути уже после завоевания Чингисхана, а в годы джунгарских нашествий они в Сиани все были вырезаны. Значит, возраст нынешнего Девятого рода где-то от пятисот до семисот лет, но как, когда и при каких обстоятельствах некий китайский еврей стал монгольским родовичем, нам нынче неведомо. Однако то, что у них по сей день все добро и власть переходят по женской линии, подсказывает нам, что некогда они возникли именно так.
Это я лишь про «черные» роды так подробно рассказываю, ибо мы роды «мирные», те, кто в походах и набегах обычно никогда не участвовал, и от этого мы — роды «долголетние», а «белые» роды — роды «войны» пресекались и заново основывались по понятным причинам гораздо чаще. Собственно раз все три «черных» рода судя по фамилиям очевидно моложе, чем события времен Чингисхана, а «белые» роды в целом моложе «черных», то из этого следует, что все фамилии у родовичей со времен Чингисхана давно поменялись, а роды остались все прежние. Так что и желание выбрать себе нового хана — взамен семени Чингисхана было в рамках традиции.
Только в отличие от родов Учителей, Шаманов, Сборщиков податей или Воинов — ханов мы не смеем выбирать. Истинного хана в час великой нужды нам дает Великое Небо, и он согласно традиции может быть кем угодно. С тех самых пор у нас, хонгодоров, нет Пятого «Ханского», срединного рода и никто из нас не может так себя называть, ибо Хан по традиции не может быть избран; когда придет срок, мы сами узреем и узнаем его. Такова Воля Неба.
Когда после падения империи Цинь объявился в наших степях нынче известный всем барон Унгерн, многие сочли что он джамсаран — Бог Войны и новое воплощение Чингисхана. Даже я был крещен как Роман, когда мне исполнилось двенадцать, именно в честь этого самого Унгерна. Да только не был он второй Чингисхан, а был обычный обманщик и самозванец. Много веков назад наши предки пришли на службу в Россию, потому что Монголия — земля Огня, Войны и страданий, а Святая Русь — земля сладкой Воды великих рек и озер, самой Жизни и Утешения. Ибо для монгола, побывавшего в Гоби, нет ничего ценнее самой обычной чистой Воды, прохлады великого Озера и возможности укрыться, спастись от врагов под сенью бескрайнего леса. Сызмальства мы знали, что Россия — та Святая земля, которую всю жизнь искал Чингисхан, чтобы жить там, а не в огне бесконечной войны посреди раскаленной Гоби или бескрайней Степи. Сам он был из малого леса в долине реки Керулен и всю жизнь мечтал, что страна его будет столь же мягка и прохладна, как его малая родина. Наши предки — знатные главы родов, не пожелавшие стать аратами для маньчжурского хана, нашли то счастливое место, о котором всю жизнь мечтал Чингисхан, и решили, что станут жить здесь, дабы исполнять его волю и защищать саму жизнь — чего бы нам это ни стоило. И раз сама Россия — колыбель и средоточие жизни, значит, тот, кто называл себя вторым Чингисханом и пошел войною на саму жизнь, был лишь кровожадным демоном из пустыни, который пытался смутить нас, и мы стали ждать пришествия второго Чингисхана — истинного. Природа не терпит ни в чем пустоты, и место главы Пятого срединного рода не может пустовать вечно, а в дни испытаний, называемых революцией, Небо обязано было изъявить свою волю.
Мне повезло, я был счастливейшим из людей, ибо мне довелось служить настоящему хану — у него были все признаки, все приметы воплощения великого Чингисхана, и я всю жизнь посвятил моему господину, товарищу Сталину. А служил я ему и воле всех моих предков, потому что Великое Небо не лжет, и воля моего хана всегда была и волей России, страны сладкой Воды, колыбели всей Жизни. Небо не умеет нас обманывать и не может заставить служить хану против долга всегда служить Родине. Ибо оно — справедливо и поэтому вечно. Вот я как думаю.