Страница 65 из 83

Бабочки улетают в рай

Тутенко Вероника

Не знаю, что двигало мной на следующий день, но пришла я в той же самой одежде, не удосужившись даже собрать волосы хотя бы в хвост. Правда, юбку спустила до колен или даже чуть ниже в расчёте, что из-за длинного свитера не поймут, в чём дело. Но, видимо, настоятельница тоже была прозорливой.

- Нет, - решительно помотала она головой. - Не для того сестра Серафима уходила от мира, чтобы давать интервью. Зачем ей эта суета? Да и юбка на вас, я вижу, та же, что и прошлый раз.

Настоятельница сказала без укора, чуть заметно улыбаясь, но я растерялась:

- Я могу заплести косу...

- Сестра Серафима очень прозорливая, и сразу поймёт, что коса фальшивая, - поддразнивала настоятельница.

Впрочем, согласилась сама рассказать историю монастыря, и чем живёт он сейчас. В каких-нибудь двух метрах от редакции протекала совершенно другая жизнь. Два мира, два измерения, хоть и не совсем параллельных, иначе я не брала бы интервью у настоятельницы.

- А если послушница оказывается не готовой к постригу, - задала я давно интересовавший меня вопрос. - Что тогда?

- Тогда мы отправляем её в "Добрые вести", - улыбнулась одними только глазами настоятельница.

Да, я забыла cказать. Первая газета, где я работала, называлась "Добрые вести".

Почему я теперь вдруг вспомнила о первых двух месяцах работы в журналистике, я даже не знаю. Наверное, потому, что всё в жизни удивительно взаимосвязано, и снова и снова цепь событий показывает незримую заботу о нас.

А тогда я, конечно, страстно хотела, чтобы "Добрые вести" пожалели о потере и оттачивала, оттачивала своё перо... И однажды они пожалели, а мне даже передали слова их главного редактора: "Надо же, писала глупости про магов, и вдруг такие превосходные статьи".

Только место "превосходные", конечно, занимало непереводимое ругательство, которое непременно запикали бы в теле- или радиоэфире.

Да, через несколько лет "Добрые вести" закрыли, а потом и снесли особняк.

Сейчас там строят что-то для монастыря, а рядом разрастаются высоченные красные розы, даже выше тех, которые мне прислал единственный любимый Сэмvи.

Но вообще я собиралась рассказать не о женском монастыре и "Добрых вестях", а об отце Льве. В нашем городе он один из самых красноречивых и рьяных священнослужителей и вместе с тем он вполне лоялен к простым смертным. Даже на мою слабость к декольте и мини он закрывал глаза до тех пор, пока не понадобилось брать благословение у Владыки.

Вопреки предупреждению отца Льва одеться по возможности прилично, я умудрилась явиться в Епархию в джинсах, чем вызвала досаду священнослужителя. Но, к моему удивлению, Владыка смотрел только в глаза и спрашивал только, о чём я хочу написать. Благополучно благословил и, кажется, даже не заметил, во что я была одета.

Вообще джинсы не раз подводили меня - только считается, универсальная одежда журналиста. В другой раз приезжала американская делегация священнослужителей, и из аэропорта нужно было очень быстро попасть в главный собор города.

Увидев меня взъерошенную, с фотоаппаратом наготове без платка и в джинсах в сочетании с коротким свитером, оставляющим на всеобщее обозрение пупок с пирсингом один батюшка из делегации даже не смог сдержать слёз: "Ведь вы же в храм пришли".

Почему-то он смотрел на меня с такой жалостью, что я не выдержала и пошла переодеваться.

К счастью, недалеко в администрации работала моя хорошая знакомая, согласившаяся ненадолго поменяться со мной "низом", так что на место событий я вернулась в строгой юбке и шейным платком на голове.

Батюшка, которого я так расстроила, оказался доволен моим перевоплощением и даже пригласил в храм в Нью-Йорке.