Страница 50 из 83

Бабочки улетают в рай

Тутенко Вероника

И как приятно долго-долго подниматься на лифте так высоко, что если бы не был так разряжен воздух за окном, можно было бы коснуться даже звёзд.

Здесь, недосягаемый для живущих по законам гравитации, Луи Альберт чувствовал себя полновластным хозяином мира среди облаков, в небольшом банкетном зале, две стены которого были абсолютно белыми, как сознание учёного, только что исторгшего новорожденное открытие. Да и что такое вошедшее в историю "Эврика!", как не первый плач существа, вновь пришедшего на свет путём счастливого совпадения ограниченного во времени и пространстве огромного числа атомов?

Белые стены образовывали меньшие стороны прямоугольника, который, на взгляд Луи Альберта, являлся куда более многозначительной фигурой, чем банальный квадрат.

Итак, одна из больших стен была по сути одним сплошным окном, за которым безмятежно парили облака, спешили куда-то потомки летающих ящуров - птицы, а иногда в опасной близости пролетали самолёты. В опасной для железных потомков ящуров, конечно, потому что конструкции из стеклометалла не страшны не самолёты, ни ракеты.

Всю стену другой, противоположной стены, занимала картина в рамке из чистого золота, достойной шедевра.

Творению, видимо, уготована судьба пережить своего автора, хотя самого творца это, кажется ничуть не волнует.

Впрочем, в отличие от многих непризнанных гениев, он совершенно беззлобен из-за полного отсутствия амбиций. Даже странно, что второй его, Луи Альберта, брат напрочь лишён честолюбия.

Тем не менее, Луи Альберт находил особое удовольствие в том, чтобы наслаждаться удивительным творением он мог один или в кругу таких же избранных за изысканным вином, одна лишь бутылка которого стоит как целая машина и дом для какого-нибудь обывателя.

На картине был изображён Ниагарский водопад, вернее, лишь его часть в натуральную величину. Но как изображена! Никакие D 5 не могут передать так достоверно действительность. Да, вода будет объёмной, нестатичной, холодной и мокрой, но никогда искусственная реальность не передаст, как волнуются духи воды и камней в своём извечном споре, что появилось раньше во Вселенной. Песчинка или капля была той самой первой точкой, из которой разлилась и размерцалась бесконечность.

ДУхи - это, конечно, антинаучная фантазия и выдумка, но каково впечатление!

В этот вечер Луи Альберт снова ждал гостей, один из которых был ему особенно интересен, причём сразу с двух сторон, что вообще случается редко, а именно: с точки зрения науки и бизнеса. Могла состояться интересная сделка.

Гостей ожидалось немного.

...Одна из приглашенных дам была малоизвестной, хотя и весьма привлекательной актрисой. Две другие - скорее эффектны, чем очаровательны, но очень органично вписывались в общество избранных. Одна - профессор палеонтологии полячка София Скобровских, коллега Луи Альберта по новому проекту, который также планировалось обсудить за ужином.

Мужчин было больше, в основном партнёры по бизнесу и один режиссёр. К последнему и было приковано внимание собравшихся под крышей Вавилонской Башни, так что хозяин то чувствовал себя слегка уязвлённым (всё-таки это он, Луи Альберт, правит бал), то испытывал особую гордость, что такие уникальные экземпляры собрались в этот вечер за одним длинным столом - единственным предметом мебели (кроме стульев, конечно), находившихся в банкетном зале.

Ничего лишнего - Луи Альберт безжалостно выбрасывал из своей жизни лишние предметы, мысли, людей - всё, что мешало наслаждаться сполна каждым бесценным мгновением, ведь жизнь, случайный подарок никого из ниоткуда, так коротка...

Женщины щеголяли, скорее, больше друг перед другом, чем перед мужчинами, оголёнными спинами.

- Значит, вы будете играть в фильме женщину-профессора? - едва сдержал язвительную усмешку Луи Альберт, обращаясь к актрисе.

- Полагаете, я недостаточно похожа на профессора? - обиженно сложила она губки в ответ.