Страница 5 из 8
Если бы Игорь не знал, что она – профессионал, вполне мог подумать, что у нее в подвале заперта пара-тройка архитекторов. И те – за еду и, возможно, теплую женскую грудь – делают всю работу.
– К теще, – наконец выдавил он, отвечая на вопрос.
Ему не хотелось общения. По крайней мере, не с той, что знала его горести, дремала в них и иногда покусывала. В общем, несла бремя любовницы. Однако разумной причины выставить за дверь второго архитектора бизнес-центра «Джиолетто Молл» не находилось.
– Тяжелая ночка? – спросила Лада. Она вернулась к двери и закрыла ее на замо́к.
– Как обычно. – Игорь перехватил ее взгляд, уже догадываясь, что за всем этим последует.
И не ошибся.
Лада обвила его шею руками, прижалась. В ноздри Игорю ударил дымный фруктовый нектар духов – слащавый яд Франции. Но куда больше почувствовал его член. Подчиняясь пальчикам Лады, прощупывавшим ландшафт паха, он наливался кровью и креп. Через несколько секунд пришла боль, сигнализируя о том, что свободное место в джинсах закончилось.
– У тяжелых ночек обычно приятное утро, разве нет? – прошептала Лада.
Игорь не сопротивлялся, мотивируя себя злостью на Ирину. Почему? Почему они так отдаляются друг от друга? Почему интимная близость с женой напоминает пытку, в которой он неизменно примеряет колпак палача? И, Господи, подскажи: что удерживает их до сих пор вместе?
Игорь подтянул кресло, и Лада с готовностью забралась на него, задрав юбку и став на колени. Красные нейлоновые трусики с неохотой отлипли от блестевшей вульвы.
Обхватив ее бёдра, Игорь принялся доказывать, что он всё еще мужчина. И доказывал это в первую очередь себе. На какой-то миг они, запертые в кабинете, представились ему дрожащей, дергающейся буквой из плоти, что пыталась собраться из двух частей. Вероятно, они пытались сложить страдающую эпилепсией литеру «К».
Игорь не сразу сообразил, что спустя минуту Лада кончила, пискнув, будто мышка, пережатая мышеловкой. Сам он не разделял ее пыл. Перед глазами то и дело возникала Ирина – сосредоточенная, с бледной улыбкой, чуть задыхающаяся. Она словно опять пыталась найти что-то хорошее в моменте их очередной близости.
Лада обернулась, сдула волосы со лба и очков:
– Да что с тобой? Сделай мне горячо, господин архитектор.
– Я… – Игорь не нашелся с ответом.
Но он нашелся у его члена.
Пенис сник и покинул природный домик удовольствия, так и не сделав то, за чем явился. С унизительным упадком нагрянула злость. На себя, на Ирину, на Ладу.
И Лада оказалась ближе всех.
– Что со мной? – переспросил Игорь. Он с раздражением подтянул джинсы, чуть замешкавшись с трусами. Капельки пота огибали морщинки, проложенные у глаз вспышкой злости. – Со мной всё в порядке. А что с тобой, тупая ты и скучная сука?
Вопрос произвел эффект выстрела. Громко. Неожиданно. И честно. Чересчур честно.
Игорь испугался своих слов и легкости, с которой швырнул их. Он протянул руку, чтобы хоть жестом показать, что сам не понимает, как это вышло. Но Лада уже соскочила с кресла. Юбка едва не пошла по швам, когда она одернула ее. В уголках глаз собирались капельки обиды.
– Не смей… не смей меня так называть, понял?!
– Перестану, как только смогу кончать с тобой.
Господи, да что он творит? Игорь ненавидел себя за эту внезапную агрессию. Но он не мог забрать брошенные слова. Возможно, завтра – или даже сегодня к вечеру – он присыплет голову пеплом. Но только не сейчас.
– Лада Глебовна, – произнёс он со всей сдержанностью, какую только смог сыскать в тумане раздражения, – с вашего позволения, я вернусь к работе.
– Позволение получено, Игорь.
Подняв очки, чтобы протереть глаза, Лада разблокировала дверной замо́к и покинула кабинет. Ушла, забрав с собой обиду и достоинство.
Игорь, абсолютно опустошенный, вернулся за стол. Принялся просматривать сметы «Джиолетто Молла». Как ни странно, но ему хотелось, чтобы этот поганый день длился вечно.
Потому что вечер обещал быть еще хуже.
Тень пятая
Без двадцати восемь начало моросить. Уже стемнело, и огни Дипломата, коттеджного поселка, расположенного на семнадцатом километре Рублево-Успенского шоссе, серебрились лепестками унылого дождя.
Игорь, поглядывая на холодные цвета неба, припарковал «мазду» на подъездной дорожке. Ирина смотрела прямо перед собой. Она чувствовала сгустившееся между ними напряжение, но не готова была выступать в роли громоотвода. Особенно когда предстояло заглянуть в логово чудовища и узнать, как оно поживает.
– Снаружи капает, – заметил Игорь.
– Да, вижу. Спасибо.
«Вот и поговорили», – подумал с кислой улыбкой Игорь. Ощутил, как совесть разинула пасть и впилась во что-то беззащитное и нежное. Перед глазами возникла Лада – растерянная, испуганная и обиженная, виноватая лишь в том, что ее чувства напоминали круги на воде. Просто рябь на поверхности.
Они вышли из машины. Высокие окна двухэтажного особняка светились чистотой ренессанса, за которой, как знал Игорь, таилась позолоченная надменность его хозяйки.
На цокольном этаже находилась автономная котельная, винные стеллажи и тренажерный зал. Первый этаж вмещал холл, гостиную, бассейн с морской водой, гараж и прочие незначительные помещения, вроде кухни, показушной библиотеки и кладовок, в которых вполне могли вешаться слуги. Второй этаж занимали спальни, гардеробная, кабинет и что-то еще, отчего во рту скапливалось еще больше желчи.
Территория особняка была обсажена хвойными деревьями. За их ветвями, походившими на хлопавшие темные крылья, просматривались пруд, альпийская горка2 и домик персонала. Здесь даже можжевельнику круглосуточно подтирали зад.
Некрасова-старшая жила в свое удовольствие – и большее наслаждение ей доставляло неудовольствие других.
Ирина ощутила волну дрожи, пробежавшую от бедер к икрам. Во рту пересохло. Она не могла сказать, что пробуждалась и ложилась спать с ненавистью к собственной матери. Хотя временами так и было. Да, она не стояла в очереди на признание в любви, но лишь потому, что заняла местечко в очереди страха.
А сейчас приехала к женщине, которая многое им дала. Прибыла на обязательный поклон к чудовищу, как только оно захотело этого.
– Послушай, Ирин, мы можем развернуться и отправиться домой, – сказал Игорь.
– А тебе бы этого хотелось, да? – отозвалась Ирина. Чуть резче, чем хотела. – Извини, просто мне не по себе.
– Здесь «по себе» только одному человеку.
– Пойдем. Не хочу, чтобы нас укололи еще и за опоздание.
Они поднялись по вычищенным ступеням и замерли у парадных дверей. Никому не хотелось входить. Глупая пауза затянулась, и Игорь потянул на себя тяжеленную створку, обитую бронзой. Он не заметил, как получил в спину кинжальный взгляд от Ирины.
Их уже ждали. Крепкий молодой человек, явно умевший зарабатывать не только тем, что встречал гостей, повел их по широченному холлу в гостиную.
Челюсть Игоря предприняла попытку отвиснуть. Три немыслимо дорогих кресла от Эйлин Грей одним своим видом запрещали прикасаться к их коже и листовому патинированному серебру. Уводившая на второй этаж лестница застыла в высшей точке алебастрового буйства. Западную стену закрывало монументальное панно, изображавшее арабский город перед лицом надвигавшейся песчаной бури.
Наконец Игорь опомнился и одернул себя. Он бывал здесь не единожды, и всякий раз это место очаровывало своей тлетворной магией, подавлявшей волю. Ирина же никак не реагировала на убранство дома. Да и с чего бы? Дитя вернулось в родные стены, которые ненавидела.
В столовой гостей поджидал сервированный стол. Но куда страшнее было то, что их дожидалась Некрасова-старшая. Лицо императрицы с оттенками меди; лик, менявший маски за долю секунды. Плотная коса темных волос. Платье из паучьего шелка. Диктатор и единоличный властитель издательского дома «Коралл Тысячелетия», которому принадлежали основные конкуренты «Шугаринг XXL», собственной персоной.
2
Ландшафтная имитация горного пейзажа.