Ранний старт

— Да. Пётр Ильич уволился. Пока за него завуч Елена Дмитриевна.

О, да! Свершилось! Вскакиваю, изображаю невероятные па из кей-попа, брейк-данса и лезгинки одновременно.

— Ура! Мы победили!

Бегу к доске, не слушая слабых возражений Лилии. Пишу крупными и довольно красивыми буквами:

«1 февраля — день великой Победы 1-го «В» и личного состава всей школы № 7!».

С чувством полнейшего удовлетворения сажусь на место. Класс хохочет. Делаю вид, что не замечаю пристального взора любимой учительницы.

— Признайся, Колчин, — сверлит меня взглядом, — это ты всё сделал?

— Не преувеличивайте, ЛильНиколавна. Я всего лишь первоклассник, — это правда. Только камешек скинул, дальше лавина сама пошла. Даже неизвестно, я ли. Может, Зина, которая первая выкрикнула прозвище, намертво приклеившееся к могучей фигуре директора. Сзади.

— Вся школа старалась…

Как там Гоголь формулировал? А так и написал, на века.

«Выражается сильно российский народ! и если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во всё свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица. Произнесенное метко, всё равно что писанное, не вырубливается топором».

Тяжело придётся экс-директору. И кто ему виноват? Уволился бы, когда культурно предложили, обошёлся б малой кровью. А теперь, куда ни пойдёт, поволочится за ним позорная кличка, словно консервная банка, привязанная хулиганами к хвосту несчастного кота. Как печать на лбу, как ни повернись, всё равно увидят, прочтут, и так будут почитать тем самым прозвищем. Одно остаётся — всё бросить, уехать далеко-далеко, сменить фамилию, спрятаться от всех, как свидетель против мафии. Тогда есть шанс. Аминь тебе, директор, в волосатую жопу…

Чужого бэшку из нашего класса тоже убрали. Они, может, и оставили бы, да только нельзя по современным нормам больше двадцати пяти человек в одном классе держать. Двадцать шестой — лишний.

Сцена 4. Обычный день

Очередная перемена, звонок с урока. Лилия улыбается и дисциплинированно ждёт, когда из класса выбежит последний ученик. Она выходит вместе с девочками.

Стихийный выброс энергии наш класс, под моим мудрым руководством, превратил в не менее мощный, но организованный. Как только Оксана открывает двери, выскакивает первая двойка из сидящих впереди в каждом ряду. Дистанция образуется сама собой, в силу разных стартовых позиций. За ними, как только выскакивает в двери последний из пары, выбегает вторая двойка. К этому времени в каждом ряду уже сформирована колонна. И каждый уже знает своё место в боевом строю. Выходящая после нас из класса Лилия может любоваться нашими стройными ратными рядами.

Букашки пытаются брать с нас пример. У них всё бурлит, но пока нашей военной чёткости не достигли. За счёт выучки, ровности шеренг и управляемости мы стали побеждать в четырёх случаях из пяти.

Зря интеллектуалы с надменным пренебрежением смеются над анекдотом: «Какие же вы умные, если строем ходить не умеете?». Строй — величайшее изобретение военной мысли. Поэтому римские фаланги легко громили орды варваров. Как сейчас мы громим численно превосходящих нас букашек.

— Правый фланг — шаг вперёд! Левый на месте! Выровняться!

Наша фаланга поддавливает противника справа. Левый фланг примыкает к нашим дверям, поэтому его нельзя продвигать. Стоящий в центре Рогов хватает очередного дерзнувшего и мощным толчком отправляет в сторону дверей. Остальной строй не даёт угаснуть приданному импульсу, и букашка влетает в наш класс. Очередной пленённый попадает в «концлагерь».

Шаг за шагом продвигается фаланга к нашей королеве и враг ничего не может сделать. Катюша привычно царственно подаёт руку и выходит из круга. Привычно мало огорчившиеся букашки расходятся.

В нашем классе на видном месте рядом с доской висит Конституция, вернее, её основные положения. Первым пунктом провозглашается, само собой, что источником власти является народ, хи-хи. Прописан статус королевы и принцессы, их права, обязанности и привилегии. На стене висит таблица со списком класса. Возглавляет список, разумеется, Катя. Таблица разделена на две части, в первой в строке против фамилии висят красные звёздочки. За достижения и успехи. Во второй части — чёрные метки, соответственно, за проколы и недостойное поведение. И то и другое в ведении королевы или принцессы. У букашек такие же есть, у нас передрали.

Двоек нам пока не ставят, политика ведётся такая, не травмировать психику ребёнка. Но их вполне заменяет чёрный кружочек в таблице. Только в отличие от двойки в школьном журнале, его можно снять, если провинившийся искупит свою вину. Нет никаких меток только у Кати. Напротив её фамилии приклеен вырезанный из жёлтой фольги силуэт короны. У принцесс букашек серебряная корона и тоже никаких меток. Пока единственная королевская привилегия Кати в том, что принцессы букашек свои решения о награждении или наказании утверждают у неё. В присутствии провинившегося или отличившегося обычно.

Чёрная метка за крупные залёты. Намного более часто — дежурство вне очереди.

Красная звёздочка весит больше пятёрки. Сильно больше. Надо получить пять пятёрок подряд, чтобы получить звёздочку. По любому предмету. И ещё у меня особый статус. Я вне юрисдикции королевы, напротив моей фамилии висит что-то вроде герба, вертикально расположенный меч на фоне щита с острым низом. Никто не оспаривает моего лидерства, но отметить его явным образом не помешает.

Если коротко охарактеризовать все процессы, это освоение завоёванной территории. Исподволь приучаю учителей к мысли, что ни один приказ классной руководительницы, предметного учителя, когда он будет, и даже администрации без согласования с королевой не законен и к исполнению не принимается. За исключением обычной рутины, разумеется. Кстати, эта королевская привилегия в Конституции не прописана. Ничего. Накопится куча предложений, рассмотрим в будущем году всем пакетом. Лилия и так соблюдает.

Дисциплина в классе практически идеальная. Необходимые для детской психики отвлечения обеспечивает Эдик. Вернее, символические подзатыльники, отвешиваемые Роговым. Кстати, за патронаж над Эдиком у него висит премиальная звёздочка. А наши добросердечные девочки, даже не королева, запретили Лёне бить Эдика чувствительно. Хотели совсем прекратить, но тут уже я на дыбы встал. Нельзя, он уже привык, у него рефлекс, как команда «Фу!» для обученного пса. Позже заменим устным замечанием, когда совсем в норму войдёт.

Сцена 5. Во дворе весной.

— Эй, а ну верни! Стой, зараза! — Не сговариваясь, наша основная боевая тройка рвёт с места вслед какой-то шустрой паршивке, умыкнувшей наш теннисный мяч.

Сцуко! Конечно, она воспользовалась преимуществом, почти пробегая мимо нас, но как-то быстро разрыв между нами увеличивается. Нет, чо за хрень! Играем, никого не трогаем, проходит мимо, подхватывает мячик, пропущенный Димоном, и с места рвёт от нас скаковым аллюром.

В вышибалу играем, когда Обормота нет. Тренируем ловкость и точность. Мячик бросаем не прямой наводкой, а с подскоком. Далеко подскок, можно пригнуться или в сторону отпрыгнуть. Близко, тогда подпрыгивать надо, разводя ноги и пропуская мячик под собой. Пойманный мячик даёт одну жизнь, нейтрализует одно попадание. Кто дольше продержится, тот и выиграл.

Можно и с Обормотом, только игра превращается в сплошной цирк и бардак. А сейчас жалею, что его нет с нами. Он бы живо эту быстроногую лань… то есть, дрянь догнал.