Страница 19 из 19
– Я сегодня с утра с заказчиками встречался, – первым нарушил молчание Фадеев.
– И чего они могут сказать в свое оправдание? Помню – не помню, крепим – не крепим?
– Да там такая фигня приключилась… Короче, этот мужик, который связью проходил в «Магрибе», он, оказывается, их барабаном был. Оэрбэшники взялись подловить Ташкента на фальшивых евро – это сейчас самая та тема, оказывается, спрос на левые еврики и у нас, и у них все еще превышает предложение. Типа, не дотумкали пока, что евры подделывать легче. Так вот: в ОРБ пришла информация, что Ташкент с чухонцами наладил сбыт евро по курсу один к трем – вот они и решили его на этом подловить. Но ты же сам понимаешь, у нас ведь как обычно: гладко было на бумаге, да забыли про овраги! Поначалу вроде все тип-топ складывалось, вроде клюнул Ташкент, бабки везет, все дела, так что берем его тепленьким. Но когда этот оэрбэшный зайчонок в «Магрибе» его разводить начал, Ташкент сразу в отказку пошел: мол, вы чё, ребята, с дубу рухнули? Кто ж такие бабки через границу так вот, запросто, внагляк возит? И вообще, это дело еще обмозговать надо… Ну и все такое прочее. В общем, расстались они, Ташкент обещал перезвонить, уехал, а заказчики стали репу чесать – то ли он им черемуху толкает,[39] то ли и правда деньги позже с курьером придут.
– Так, блин, закрепили бы и проверили! – ругнулся Нестеров.
– Да, видать, не было у них на него ничего более, – вмешался в разговор Нечаев, – так, одни только фантазии да былые обиды. Я тебе точно говорю, Сергеич, расклад тут самый простой – захотели ребятишки палку по-легкому срубить: контрольная закупка, гражданин, пройдемте для выяснения наличности… А потом оп-паа – и застремались: а вдруг и правда товар не при нем. И чего тогда? Извиняйте, гражданин Ташкент, мы вас за баклана приняли?
– А нам они что, толком сказать не могли? А?! Или наш номер, как всегда, шестой?
– Успокойся, Сергеич. Давай-ка плесни лучше еще по пятьдесят капель, – устало сказал Фадеев. – Наш номер не шестой – наш номер седьмой. А оэрбэшники… Они, видать, все не могли решить, что ж им делать. А брать на себя ответственность, естественно, никто не хотел… Кстати, Еремин сегодня уже погнал на нас: мол, операция была продумана до мелочей, а Ташкент замандражировал, потому что наружку за собой срубил…
Нестеров матюгнулся, однако Нечаев прореагировал на это сообщение на удивление спокойно:
– Ерема всегда таким был. Сколько его помню, вечно старался успеть первым жопу прикрыть. Ну да и в Главке, надеюсь, не одни только идиоты остались. Если бы Ташкент хвост учуял – хрен бы он вообще в «Магрибе» появился. Так что тут, господа хорошие, извиняйте – лучше надо свою агентуру готовить… Ладно, мужики, давайте, что ли, еще по одной.
Они снова, не чокаясь, выпили, и Нечаев продолжил:
– Оэрбэшников тоже можно понять – им этот геморрой на хрен не сдался. Так что, я думаю, они постараются поскорее забыть это дело, как страшный сон. Тем более, что после вчерашних событий Ташкент вряд ли выйдет на связь, независимо от того, срубил он хвоста или нет. Разве что он полный идиот…
– Насколько мне известно, Ташкент – не идиот, – сказал Фадеев. – А насчет Еремы ты прав, Петрович. Он, конечно, это дело замнет, но оэрбэшники обещали, что постараются что-нибудь сделать по своей линии. В инициативном, так сказать, порядке. Но тут главное, чтобы Ташкент не слишком надолго на дно залег. Иначе – труба, на чем его ловить – непонятно.
– Что значит «непонятно»? – возмутился Нестеров. – А Гурьев? Прокуратура что, дело возбуждать не собирается?… Ладно – Бураков, но вы-то, мужики, что? Тоже не верите, что это было самое натуральное убийство?
– Материал будет передан в отдел дознания Выборгского ГИБДД, – чуть помедлив, сказал Фадеев, прогнозируя реакцию Нестерова на это сообщение. И он оказался прав – Нестеров подскочил на месте и с хрустом сломал в руке пластиковый стаканчик:
– Бога вашу душу мать! Антоху! Гурьева! Убили!!! А дело об убийстве на три буквы[40] посылают! – он с остервенением схватил со стола бутылку «Синопской» и, приняв стойку горниста, сделал из нее внушительный глоток. Выдохнул, вопросительно посмотрел на Фадеева:
– Так это что ж теперь, Ташкента со временем даже и в федеральный розыск не поставят?
– Формальных оснований на это у них пока нет, – устало ответил тот.
– Все, Сергеич, хорош пить, – перехватил инициативу Нечаев, поспешно завинтил пробку и передал бутылку Фадееву (слишком хорошо он знал, что такое есть Нестеров во хмелю). – Нам с тобой сегодня еще бумагу для ОПУ МВД сочинять, к тому же, неизвестно, с какими новостями Конкин из Главка вернется.
Нестеров хотел было сказать начальнику о том, что он думает по поводу московских комиссий, МВД в целом и его отдельных представителей в частности, однако в последний момент сдержался. Бригадир лишь беззвучно ругнулся и полез в карман за спасительной сигаретой. На душе у него было мерзко и противно.
Приблизительно в это же самое время Полину доставили домой на дежурной машине. Это подсуетилась Марина Станиславовна, которая из минутной слабости Полины раздула целую «военно-морскую историю». В своих заботах о потерявшей сознание коллеге она за каких-то десять минут пробежалась по всей властной вертикали отдела, дойдя, в конечном итоге, до самого Адамова, у которого потребовала машину для Полины. Тот, ясное дело, поначалу выразил свое неудовольствие, поинтересовавшись: а чем, собственно, вызван весь этот сыр-бор? Однако услышав версию Семченко, которая убедительно доказала ему, что в обморок женщины падают исключительно по одной лишь причине, машину, конечно же, дал. «Ну и дела, – удивился тогда Адамов, в задумчивости потирая лоб. – И это наша недотрога Ольховская! Кто бы мог подумать?» Он хотел было даже позвонить Нечаеву, чтобы по-товарищески предупредить о психофизическом состоянии будущего сотрудника его отдела, однако местные корпоративные интересы взяли верх. А ну как Нечаев успеет отыграть назад и останется Полина в установке? А у него, у Адамова, и так уже три декретных отпуска на балансе. Нет, все-таки правильно говорят: курица – не птица, а баба – не офицер.
Полине столь пристальное внимание к ее скромной персоне было абсолютно не нужно. Тем паче со стороны Семченко, которую она всегда недолюбливала за патологическое пристрастие к разного рода интриганству. Но лишь очутившись дома, куда ее на белом «форде» домчал встревоженный личный водитель Адамова Шурик, она подумала, что очень благодарна Марине Станиславовне. Полина просто не представляла, как бы она сегодня весь день смогла находиться в конторе – работать, общаться, реагировать на чьи-то шутки… Просто быть там. Она доплелась до своей тахты, скинула туфли, не раздеваясь легла, уткнулась лицом в подушку и только тогда дала волю эмоциям – заревела, а правильнее будет сказать, завыла белугой.
Полина и Гурьев познакомились десятого ноября 1999 года. В этот день в ДК милиции, что на Полтавской улице, давали традиционный праздничный концерт, на который Полина угодила совершенно случайно. К тому времени она служила в установке лишь третий месяц, ни с кем толком сойтись-подружиться не успела, а посему чуть более старшая и чуть более опытная Инга Сафонова решила взять над ней шефство. В смысле, познакомить с мужиками. А зачем еще ходить на подобные мероприятия? Уж, по крайней мере, не для того, чтобы в очередной раз просмотреть стандартную культурную программу с неизменными Людмилой Сенчиной, Анне Вески, киношными ментами и Мамочкой[41] с гитарой.
Полина идти на вечер не хотела. Какое-то время она вяло сопротивлялась, но Инге, которой не терпелось показаться на публике в новом для нее имидже платиновой блондинки, все-таки удалось ее уломать. Какое-то время, минут двадцать, не больше, они отсидели на концерте, поскольку, как сказала Сафонова, «надо сначала себя показать, а потом уже идти на людей смотреть». Полине было все равно, хотя она не очень хорошо представляла, что можно увидеть в довольно темном зале. Впрочем, две сидящие рядом юные эффектные блондинки (одна крашеная, другая натуральная), несомненно, внимание к себе привлекали. Наконец Инга дала команду: «пора», и они пошли «на людей смотреть». А где в Доме культуры можно увидеть людей? Правильно. На дискотеке или в буфете. Девушки решили начать со второго.
39
Толкать черемуху (блат, жаргон) – обманывать.
40
В свое время министр внутренних дел РФ Борис Грызлов публично заявил, что российские автолюбители еще «вспомнят о ГАИ», которая заменит неудобоваримое сочетание букв – ГИБДД. «Мы решили, сохранив статус действующего Главного управления, снова назвать его более понятным для населения словом из трех букв…»
41
Александр Кавалеров, актер, исполнивший роль Мамочки в х/ф «Республика ШКИД». В последние годы неизменный завсегдатай культурно-массовых мероприятий, организуемых питерским ГУВД.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.