Страница 6 из 8
Азиза замолчала. Ее черно-синие глаза были напряжены, их разбудило воспоминание. Ночь закрыла вуалью ее смуглое, обветренное лицо, ровные щеки с бледными складками у глаз, сжатые губы, волевой подбородок, сохранивший свою свежесть, и уверенный прямой нос арийской женщины, готовой идти впереди.
Несмотря на свой зрелый возраст, она выглядела безупречно.
– Азиза! Я преклоняюсь перед тобой. Это подвиг. Ты героическая женщина.
– В каждом человеке должна гореть душа героя. Жизнь всегда должна быть наполнена приключениями. Надо любить странствовать, дышать простором, бороться, искать, спасать – не отступать никогда. Жить взахлеб. Когда человек путешествует, он горит, он пламя, он для всех, как путеводная звезда. А те, которые живут по принципу: женщина, еда, диван, – негодяи, проживающие пустую жизнь. Слюнтяи, маменькины сыночки, не понимающие в жизни ничего, потому что каждый должен оставить после себя что-то значимое на Земле. Нельзя, чтобы жизнь проходила тускло, ежедневно, скучно.
– Странно мне слышать такое от женщины!
– В основе основ на Земле всегда была женщина. Она родила, воспитала, направляла на подвиг мужчину. Женщина является матерью бога. Без женщины мужчина – скелет в мышцах с головой собаки, где бесятся в мозгах войнушки и похоть.
– Еще слово, и я сейчас тебя укушу.
– Лаять и кусаться – большого ума не надо. Надо, чтобы желание было от сердца, а не от желудка. Надо, чтобы твоя душа руководила тобой. Возвышала. Радовала. Любила.
Азиза замолчала и с нежностью посмотрела на меня.
– Бог не дал мне детей. Застудилась я в тот шторм, барахтаясь в ледяной воде. Болела долго. Вернулась в Бричмуллу. Маму похоронили. Сватались ко мне многие мужчины. Но узнав, что я не могу родить, отступали. Так ко мне и привязался ярлык: порченая. Но мужчины были. Но все не то и не те. Мелковаты. О бывших мужьях, как и о мертвых, нельзя говорить плохо. Были – и сплыли! Спасибо семье Анзора и Замире! Они всегда были со мной. Ты мне сразу понравился, когда на весь поселок кричал, что любишь Замиру. Что у пьяного на языке, у трезвого в сердце. Душевный ты какой-то! Вон бросился с палкой собаку спасать. А ведь могли тебя убить. Здесь у них это запросто.
– Не могу переносить, когда беззащитных животных обижают и когда женщины плачут. У меня все в груди обрывается.
– У нас здесь это редкость. Барану голову отрезать каждый мальчишка может. А плачущие женщины – это норма, что на свадьбе, что на похоронах.
Азиза замолчала. Мне вдруг стало до невозможности печально и очень жалко ее. Она же, закрыв глаза, тихо бормотала что-то, может быть, шептала утреннюю молитву.
Я обнял ее, прижал к себе. Так мы и сидели, как ветви одного дерева, качаясь от нахлынувших чувств и ветра над головой.
Восток разгорался. Уже появилась голубая полоска рассвета, заалели кромки гор и проснулись первые птицы. Трава от предрассветной свежести заблестела росой. Запахло приятной горечью тлеющих костров. Застрекотали и зажужжали насекомые. Утро побеждало ночь.
Утром приехали на лошадях Анзор и его сын Сархат. Мы поздоровались. Анзор похлопал меня по плечу, приветливо пожал руку.
– Тебе немного вправили по ошибке голову? Прости! С Иванычем я все вопросы решил. Ты у нас в гостях. Позднее поговорим о делах. Отдыхай.
Анзор долго и строго говорил о чем-то со старателем. Тот, потупив голову, виновато оправдывался и, как я понял, слезно просил не отдавать его в милицию. В конечном итоге Анзор его отпустил на все четыре стороны с клятвенным обещанием не воровать овец в чужих отарах.
Анзор о чем-то долго разговаривал с Азизой. Время от времени они поглядывали на меня и улыбались. Сархат с Азимом ушли к отаре и кормили овец какими-то добавками. Я сидел под облепиховым деревом и развлекал раненого Шарика. Он благодарственно махал хвостом. Часа через два ко мне подошел Анзор, и мы присели на веранде, где тень деревьев закрывала нас от солнца. Анзор был благодушно настроен и, прищурившись, сообщил, что Замира уже собирается ехать в Сибирь.
– Ты еще не охладел к нашей дочери? Она уже массу книг прочитала о Сибири. И два раза ходила в кинотеатр на фильм «Сибириада».
– Я своих слов на ветер не бросаю! Но мне не хочется сидеть здесь сложа руки. Есть у вас для меня какая-нибудь работа?
– Я к тебе за этим и приехал. У меня есть карта-схема выработок средневековых рудознатцев. Там отмечены точки, где древние люди добывали золото. Можешь ты проверить эти точки на предмет будущей старательской добычи золота?
– Я могу исследовать только водотоки с помощью шлихования. Что касается коренных выходов, то это вопрос опробования и дальнейшего исследования проб в лаборатории. Это с надо решать с Иванычем. Чтобы он отправил пробы, отобранные мной, в специальную лабораторию. Сможете вы мне найти лоток и небольшие мешки для опробования?
– Завтра утром лоток и мешки будет у тебя.
– А карта?
– Все будет завтра.
– Начнем с поисков россыпного золота. А там будет видно. Насколько я знаю, древние рудознатцы добывали здесь россыпное золото.
– Договорились. Для охраны и помощи в работе с тобой будет ходить Азим.
– Все! До завтра! Привет Замире!
Анзор и Сархат вскочили на лошадей и поскакали рысью в поселок.
Массовые поиски золота
На следующий день я уже сидел за картой, где были отмечены предполагаемые рудопроявления, по мнению древних копателей. Карта была составлена довольно подробно, без геологического описания, но древние горные выработки-лазы отмечались повсеместно на всех склонах гор вблизи поселка Бричмулла. В основном это были проявления мышьяка, висмута, арсенопирита, флюорита, гематита. Рудокопы копались здесь, как кроты, основательно и с большим усердием. Золотые разработки встречались довольно редко, и они все выявлялись у небольших притоков реки Коксу. Туда мы и пошли с Азимом.
Утро было солнечное, жаркое. На отрогах гор лениво паслись овцы. Трава под ногами шелестела, орошая ноги влажной росой. Она была вся покрыта гусиным луком, красными, желтыми, белыми тюльпанами, которые качались, как разноцветные букеты на ветру. Над головой, едва шевеля распростертыми крыльями, величественно парил белоголовый сип. Воздух будоражил сознание. Хотелось быстрее начать поиски несметных сокровищ Бричмуллы.
Рудокопами было вскрыто немало рудопроявлений и нерудных ископаемых, в том числе висмутовое месторождение Устарасай, вольфрамо-молибденовое Саргардон. В близи поселка в Аурахмате был построен и работал рудник, добывающий флюорит. На правом же склоне реки Коксу, вблизи сухого и скалистого сая Устарасай, был построен рудник, добывающий руду на висмут. В окрестностях Бричмуллы в XVIII–XIX веках добывали золото. Механизм был прост: натягивали шерстяные ковры на берегу притоков Коксу, сверху засыпали песок и заливали водой, которая уносила песчинки, а золотые чешуйки застревали в ворсе ковра. Четыре человека за один день добывали 1030 золотника (это 42,7-128,1 граммов).
Согласно исходной карте, мы должны были обследовать 8 притоков реки Коксу: Чаватасай, Айрык, Минджилка, Замбат, Корумтор, Тактор, Захтан и Устарасай. Долина реки Коксу в своей нижней части имеет расширенные до полукилометра участки, сменяющиеся узкими горными теснинами. В некоторых местах она перегорожена каменными завалами, которые образуют озера. Поэтому мы решили двигаться вдоль русла реки, опробовав приустьевые участки притоков, а при необходимости – поднимаясь вверх, до отмеченных на карте выработок и лазов. Ущелье, в котором протекает река, очень глубокое. Около устья располагается старая дорога, ведущая к закрытому руднику. Далее по ущелью реки дорог нет, только пешеходные тропы, которые также теряются и исчезают. Приходилось обходить все прижимы и карабкаться по скалам.
На расстоянии около 18–20 км от устья долина реки расширяется, и около реки располагается березовая роща, это маленькое Подмосковье, а сразу за ним выше по течению река сжимается отвесными скалами, имеющих высоту до 25 метров, которые образуют каньон шириной около 3–4 метров, длиной 20–25 метров, сквозь который протекает река Коксу.